Здесь, в деревенской глуши, Бисмарк надеялся обрести внутренний покой. В конечном счете, все его прежние неудачи и поражения объяснялись в первую очередь внутренними метаниями, долгими и бесплодными поисками самого себя. Молодой человек был словно соткан из крайностей. Честолюбие, принимавшее порой нездоровые масштабы, и стремление во всем быть первым соседствовали в нем с неспособностью долго и упорно трудиться и подчиняться строгой дисциплине. Он крутил многочисленные романы, неоднократно подумывал о женитьбе – и все же в значительной степени страшился того, что узы брака могут стать тяжкими оковами. Он стремился взять от жизни все, погрузиться в пучину удовольствий, создать себе образ неудержимого кутилы – и в то же время отличался любовью к литературе и искусству. Разумеется, большинству современников его душевные метания и внутренние противоречия были совершенно не интересны – в Бисмарке видели молодого повесу, не способного к сколько-нибудь серьезной деятельности. Такая репутация сопровождала его довольно длительное время.
Глава 2
Сельская идиллия
Помимо стремления собраться с мыслями на лоне природы и нежелания подчиняться чьим бы то ни было приказам, у молодого Бисмарка была еще одна веская причина стать деревенским жителем, игравшая едва ли не главенствующую роль. Этой причиной было состояние его финансов. За предшествующие годы юноше удалось накопить довольно большой объем долговых обязательств, которые постоянно напоминали о себе устами кредиторов. Расплатиться было практически нечем – имения, принадлежавшие семье, приносили убытки. Бисмарк планировал убить двух зайцев сразу – сделать поместья прибыльными и за счет этого рассчитаться с долгами.
Идею о том, чтобы Отто занялся управлением поместьями, поддерживал и его отец. Еще в 1838 г. он писал сыну, что «тебе было бы лучше заняться имением, чем оставаться на государственной службе» [32], потому что последняя не будет приносить никаких доходов и помешает созданию нормальной семьи. Того же мнения придерживался и друг семьи Бисмарков, пользовавшийся среди ее членов большим авторитетом, – Эрнст фон Бюлов-Куммеров, один из наиболее влиятельных померанских землевладельцев. Бюлов-Куммеров, помимо всего прочего, занимался общественной и литературной деятельностью, был сторонником доминирования Пруссии в Германии, и его идеи оказали определенное влияние на внешнеполитическую концепцию Отто фон Бисмарка.
Весной 1839 года будущий канцлер совместно с братом, который к тому моменту уже сделал аналогичный выбор, управлял тремя померанскими имениями, доставшимися в наследство от матери, – Книпхоф, Кюльц и Ярхелин. В 1841 году Бернгард был избран ландратом – руководителем местной администрации в сельской местности, которого выбирали из своих рядов жившие в границах округа дворяне. После этого братья разделили между собой имения – старшему достался Ярхелин, младшему – два других. После смерти отца в конце 1845 года раздел приобрел окончательный характер – получив в наследство Шенхаузен, Отто передал Бернгарду Кюльц.
Рассчитывал ли Бисмарк всерьез провести всю оставшуюся жизнь в роли помещика? По крайней мере, периодически он предавался подобным мечтам. Книпхоф, куда молодой человек отправился по окончании военной службы, пробудил в нем приятные воспоминания детства; прекрасная природа, неторопливая сельская жизнь представляли собой разительный контраст с бумажной работой в городских канцеляриях. Однако в еще большей степени радовало Бисмарка то обстоятельство, что он наконец-то оказался предоставлен самому себе. «Я зажил здешней жизнью, спас большую часть своего ожидаемого наследства, и это занятие нравилось мне в течение двух лет из-за своей независимости; я никогда не переносил начальства. В процессе своей служебной деятельности – частью из-за справедливого отвращения к ее окостеневшим формам, частью, особенно в последнее время, из лени и духа противоречия – я исполнился такой ненавистью ко всему, что связано с бюрократией, что даже отверг приятную должность ландрата, которая была предложена мне здешними сословиями и которую в итоге занял мой брат», – писал он Шарлаху несколько лет спустя [33]. По поводу предложения должности ландрата Бисмарк, возможно, приукрасил действительность – его репутация среди соседей оставляла желать лучшего, – однако в том, что жизнь в деревне на первых порах нравилась ему, он не покривил душой.
В те времена прусский помещик еще сохранял многие черты феодального властителя и являлся практически полновластным господином в своих владениях. Он был не только собственником земли, но и обладал полицейской и низшей судебной властью, а также являлся патроном местной церкви. Кроме того, как уже упоминалось выше, он участвовал в выборах главы местной администрации – ландрата. Проживавшие в границах имения крестьяне, несмотря на отмену крепостного права, во многих отношениях зависели от помещика и продолжали считать его своим господином. Это, безусловно, импонировало Бисмарку, который приложил большие усилия к тому, чтобы стать для местных жителей непререкаемым авторитетом. Впоследствии он неоднократно утверждал – возможно, с некоторой долей преувеличения, – что его крестьяне готовы пойти за ним в огонь и воду.
Однако большую часть своей нерастраченной энергии Бисмарк употребил на то, чтобы привести в порядок дела в убыточном имении. Очевидно, что эту задачу он рассматривал не только с чисто экономической точки зрения, но и как определенный вызов, испытание, которое необходимо выдержать с честью. Возможно, именно поэтому молодой помещик проявил два качества, ранее мало свойственных ему, – склонность к упорному труду и экономию. В Книпхофе появилась большая конторская книга, в которую педантично записывались даже самые мелкие расходы. Вчерашний мот словно по мановению волшебной палочки превратился в экономного, даже прижимистого человека. Одновременно Бисмарк стремился организовать хозяйственную деятельность в имении на современной основе. Он приобрел учебники по сельскому хозяйству, которые тщательно штудировал, что для горожанина было отнюдь не самым простым занятием. Были введены в оборот новые методы обработки почвы, закуплены сельскохозяйственные машины. В итоге Бисмарку удалось достаточно быстро заставить поместье приносить доход.
Было бы весьма соблазнительно приписать это локальное «экономическое чудо» исключительно талантам молодого землевладельца. Однако весьма существенную роль сыграли и макроэкономические факторы. После длительного периода экономической депрессии, разорившей многих помещиков, в 1830-е годы начался постепенный, но уверенный рост цен на сельскохозяйственные продукты. Благоприятная конъюнктура существенно поспособствовала успехам Бисмарка, которые, однако, остались довольно скромными – по крайней мере, со сделанными в прежние годы долгами ему пришлось рассчитываться еще продолжительное время.
Тем временем молодому человеку, с его неуемной энергией, довольно быстро наскучила жизнь в остэльбском захолустье. Задача по налаживанию хозяйства была выполнена, а кропотливо работать над дальнейшим его развитием было уже не так интересно. Как и в студенческие годы, он нашел выход в буйных развлечениях, которые довольно быстро обеспечили ему в округе репутацию «бешеного Бисмарка». Среди владельцев соседних поместий в изобилии ходили истории о соблазненных им деревенских девушках, ночных скачках по чужим пшеничным полям, о том, как он разбудил знакомого, остановившегося переночевать в Книпхофе, выстрелом в потолок из пистолета… Отто старался не пропустить ни одной охоты, ни одного праздника, происходившего в округе. Однако это уже не могло удовлетворить его и лишь позволяло на какой-то момент заполнить внутреннюю пустоту.
Впереди замаячил внутренний кризис. Бисмарк не нашел себя ни на государственной службе, ни в роли военного, теперь и сельская жизнь начинала ему надоедать. Другой на его месте, возможно, занялся бы науками, но к чисто интеллектуальной деятельности молодой человек питал предубеждение. Что оставалось делать еще? Жениться? В 1841 году Бисмарк вновь задумался о том, чтобы связать себя узами брака. На сей раз речь шла о дочери одной из местных помещиц, Оттилии фон Путткаммер. Сама девушка, похоже, была не против брака, однако ее мать категорически воспротивилась перспективе иметь в зятьях «бешеного Бисмарка» и заставила дочь написать претенденту лаконичный отказ. Неизвестно, насколько глубоки были чувства Отто, однако поражение в этом вопросе он воспринял весьма болезненно. Особенно возмутил его тот факт, что Оттилия «любила его в недостаточной степени для того, чтобы противостоять матери» [34]. Бисмарк страдал от одиночества, он метался между желанием жениться, пусть даже без любви, и скептическим отношением к браку. «Я должен жениться (…) потому что после ухода отца чувствую себя одиноким и покинутым», – писал он младшей сестре Мальвине несколько лет спустя [35].
