Света закричала «Нет!»
ЛЮБИТЕЛИ И ПРОФЕССИОНАЛЫ
«Энергетический вампир питается вашей эмоциональной энергией. Это серьёзная проблема общества! Подобные люди способны оказывать огромное разрушительное влияние на…»
Вениамин Филиппович усмехнулся. Какую же ерунду пишут в приличных журналах! Ещё и модный сериал про такого «энергетического вампира» сняли. Фи…
— Леночка! Соедини с Минэнерго, пожалуйста. И уточни насчёт завтрашней встречи в «Газпроме».
ПРОСТО ТАКАЯ СИЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ
— Зачем, Маша?..
— Они хотели нас разлучить!
— Да они просто пилоты! Они тут ни при чём…
— Твоего начальника я в офисе не застала. Согласна, так было бы проще, но…
— А стюардесс за что?!
— Попались под руку… я нечаянно!
— Боже… Это командировка всего на две недели!
— Просто я очень сильно тебя люблю.
ДИАГНОСТИКА КАРМЫ
Понимаете, управление циклом перерождений — дело очень тонкое. Необходимо учитывать самые незначительные нюансы, чтобы точно рассчитать путь в Сансаре. Ваша покойная жена имеет дурную карму… А вы слишком чисты. Боюсь, чтобы воссоединиться с супругой после реинкарнации, придётся пойти на крайние меры. Простого убийства недостаточно: выберите ребёнка. И перед смертью его придётся…
Так не бывает
Ночь выдалась довольно тёплой и безветренной, а мерно потрескивающий костёр делал её ещё лучше. Тёмные силуэты деревьев оставались неподвижными. Луна скрылась за облаками, яркий свет огня создавал чёткую границу между всем миром и таким уютным пространством вокруг костра.
Здесь собрались странно связанные судьбой люди. Они передавали друг другу бутылку весьма достойного напитка, курили, смеялись и разговаривали.
— Самое глупое в фильмах про зомби вот что: ни один их персонаж никогда не смотрел фильмов про зомби!
Причудливо извивающаяся нить беседы могла бы и не зацепиться за реплику длинноволосого подростка, но блондинка напротив него заинтересовалась.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что в фильмах все герои тупят. Никогда не понимают, с чем столкнулись. Кто такие зомби, как с ними бороться… ну правда, будто впервые слышат! И про укусы, и про стрельбу по головам, и…
— Это называется художественной условностью, приятель. Это искусство. — на вдохе сипло произнёс парень постарше, освободив губы от умело скрученного косячка.
Следом заговорил мужчина в очках и тёплой клетчатой рубашке, похожий на молодого учёного — тот, что сидел в обнимку со светловолосой девушкой.
— Я, кстати, согласен: все фильмы про зомби выглядели глупо. Как и книги какого-нибудь Брукса, и видеоигры. Сама по себе идея подобного вируса бредова. Хорошо, если зомби — это хотя бы взбесившиеся люди, а не совершенно невозможные с научной точки зрения живые мертвецы. Но…
— Всё общество потребления и есть живые мертвецы… — перебил его любитель травки.
— Не перебивай! — возмутилась блондинка, насупив милое личико. — Мне интересно: что там с наукой?
Молчаливый мужчина, крупный и с проседью в бороде, подкинул пару поленьев в костёр. Его беседа точно не увлекала: он лишь выпивал и одаривал окружающих неодобрительными взглядами. Издалека послышалось уханье совы. Между тем учёный продолжил:
— Судите сами: XXI век — это вам не какой-нибудь XIV, когда никто не представлял себе ни механизма передачи чумы, ни принципов санитарной работы. Почему в фильмах про зомби правительство никогда ничего не может поделать? В развитых странах система здравоохранения при поддержке силовиков легко способна пресечь распространение любой эпидемии.
— Звучит логично.
— Ну да, это же не времена «испанки»… так не бывает!
Бутылка совершила очередной оборот вокруг костра — как светило вокруг планеты. В стекле плескалась крепкая, но весьма благородная янтарная жидкость: даже девушки охотно пили её чистой.
— И армия в фильмах ничего не может поделать. И полиция. Государство просто пропадает с началом эпидемии, люди остаются предоставленными сами себе. Как такое возможно?
Это вступил в беседу ещё один парнишка: очень хорошо сложенный, с короткой стрижкой. В военной куртке цвета оливы и высоких ботинках.
— И ещё очень смешно читать про всяких «выживальщиков». Ну, знаете: как только начинается хаос, все бегут грабить супермаркеты и оружейные магазины. А выживальщик, годами складировавший под кроватью макароны, вроде как король. Никому не приходит в голову, что лучше всего пойти именно к выживальщику! У него ведь точно всё есть, как в магазине!
— Так он, брат, наверняка не только макароны запасал. Но и патроны.
— Да, но он один! А персонажи лезут в места куда более опасные…
Тот самый немолодой мужчина суровой внешности, что подкидывал дрова в костёр, решил заговорить лишь теперь. Его молчаливость была вызвана не только нежеланием лезть в беседу молодёжи, но и занятостью: седобородый сосредоточенно чистил ствол винтовки.
— Какие вы все умные, детишки, мать-перемать…
Едва он начинал говорить, как остальные замолкали. Так было всегда. Луна вдруг выглянула из-под облака, и её свет отразился на витках колючей проволоки, которой люди обтянули свой небольшой лагерь.
— Если всё так, как вы — юные гении, говорите… какого же рожна зомби-апокалипсис всё-таки случился? Причём случился, шоб мне обсериться на месте, точно по сюжету этих ваших киношек. Но никто нихера не смог поделать. А нашёл я вас всех, кстати говоря, именно в супермаркете! В обнимку с тушёнкой да макаронами… выживальщики, етить… да с вами только из ума выживешь!
На это возразить было, кажется, нечего. По крайней мере, вся группа опустила глаза, замолчала. Блондинка уткнулась в плечо своего бойфренда. Мужчина был совершенно прав: постигшая мир катастрофа мало чем отличалась от сценария самого глупого зомби-боевика. Никто полгода назад не понимал, что происходит. Правительства самоустранились.
— Ну, я могу попробовать ответить: реальность нереалистична. Или это было какое-то… ну… самосбывающееся пророчество, что ли? Некоторые вещи происходят просто потому, что о них много говорят.
— Это слова Геббельса.
— Разве?..
— Ну или Гитлера.
— Что-то вроде феномена Баадера-Майнхофа. Мы сами формируем совпадения, которые потом кажутся случайными. — подключился молодой учёный. — Разум следует паттернам мышления, поэтому…
Учёный не закончил, потому что подруга начала раздражённо его тормошить: разговор перестал ей нравиться. К тому же приятель-хиппи протянул косяк:
