Короче говоря, жизнь на «Тушканчике» шла в полном согласии с земной физикой. Именно поэтому на пятый день пребывания в экипаже флагмана лейтенант Вернер умудрился буквально, без всяких обиняков, свалиться на голову капитан–лейтенанту Кендалл.
По корабельному времени был уже поздний вечер, Ива только что вышла из душевой и направлялась к себе в каюту – розовый халатик на голое тело, голова обмотана полотенцем, взгляд блуждающий, настроение самое что ни на есть благодушное, все рефлексы на нуле. Вдруг над головой у нее что–то натужно заскрипело, и, пока Ива соображала, что бы это могло значить, с потолка градом посыпались болты. Затем по голове несильно ударило легкое и пластмассовое. Тут Ива подняла глаза, и в этот момент на нее с неразборчивым французским проклятьем рухнуло восемьдесят кило живого веса.
– Тысяча извинений, капитан, – пробормотал Эндрю, отползая задом на четвереньках. – Даже не знаю, что и сказать. Вы как? Я вас не очень… того?
Ива села, прислонилась к стене и подобрала слетевшее с головы полотенце.
– Отвернись! – приказала она, заново сооружая из полотенца чалму.
– Я не нарочно, – объяснил Эндрю, глядя вверх. – Панель выпала. Какой–то умник очень хорошо ее закрепил. Ползу себе, никого не трогаю… Я вас правда не ушиб?
– Ты–то живой? – поинтересовалась Ива.
– Вроде бы. – Эндрю поднялся на ноги и нагнулся к Иве. Он был в легкой рабочей куртке с закатанными до локтей рукавами, и Ива увидела на его левом предплечье извилистый белый шрам. Руки у Вернера были не по–мужски изящные, с тонкой кистью и длинными красивыми пальцами. Но поднял он Иву с пола легко, как пушинку.
– Где это тебя угораздило? – спросила она, показывая глазами на шрам. – На «Фон Рее»?
– Да. Только ничего героического. Производственная травма. Ползал по магистрали, вот как сейчас, и зацепился.
– Что ж ты его не зарастил?
– Не знаю… Все–таки память. И девочкам нравится.
– Ага, – кивнула Ива, посмотрела Эндрю в глаза и отвела, опустила взгляд. Вернер не был особенно крупным мужчиной, но сейчас он казался Иве просто огромным. Сильным и надежным. Он окружал ее собой, защищал и все еще мягко придерживал за плечи. Видно было, что ему нравится так стоять. Вплотную. А глазами он Иву просто ел.
– Я вас правда не ушиб? – в очередной раз спросил Эндрю.
– Правда, – еле слышно сказала Ива, мучаясь вопросом – он ее сейчас поцелует или все–таки постесняется и отложит это на потом. Никогда раньше ей не хотелось, чтобы ее поцеловал мужчина, с которым она разговаривает второй раз в жизни. Во время отдыха внизу ей случалось по пьяни отдаваться совершенно незнакомым людям, но это все были астронавты, свои парни, чистые душой и телом, как пол на «Тушканчике», разве что не стерильные. А Вернер, хоть и тоже астронавт, «своим» не был. За его спиной притаилась тайна, и его отделял от Ивы невидимый барьер. Перед этим человеком не хотелось обольстительно изогнуться. А хотелось скромно потупить глаза, уронить безвольно руки и надеяться, что ты достаточно хороша для того, чтобы он лишил тебя невинности. Разумеется, не сейчас. Много после. Но вот хотя бы поцеловать…
Ива встряхнулась, не без труда пришла в себя и снова посмотрела Вернеру в глаза, на этот раз прямо и смело.
– Кто ты? – спросила она.
Эндрю отпустил ее и непроизвольно сложил руки на груди.
– Меня зовут Эндрю Вернер, – сказал он с легкой усмешкой на губах. – Возраст тридцать шесть, рост сто восемьдесят, вес семьдесят девять. Имею правительственные награды. Очень хороший техник. Очень скромный и застенчивый человек. Даже чересчур застенчивый…
– Это заметно, – подтвердила Ива. – А все–таки, кто ты? Что ты здесь делаешь?
– Падаю на голову красивым женщинам.
– Не валяй дурака… Энди.
– Но вы действительно очень красивая женщина, капитан. Во всяком случае, на мой вкус.
– Особенно сейчас, – заметила Ива, машинально поправляя на голове полотенце. – Значит, не хочешь отвечать?
– Сожалею, но мне нечего ответить, – сказал Эндрю очень мягко, почти ласково. – Вы меня за кого–то принимаете… За героя какого–то. Из женского романа. А я просто свалился вам на голову. Сначала испугался, а теперь вот… Даже не знаю. Рад, наверное. Я ведь скучал по вас…
– Если не можешь обращаться ко мне на «ты», давай перейдем на английский, – предложила Ива. – Или у вас, у русских, положено сначала выпить на брудершафт?
Вернер откровенно смутился. Получалось у него это обворожительно.
– Я не знаю, что на этот счет положено у русских, – сказал он. – Но выпить я с вами… с тобой готов в любое время.
– Тебя что, тормозит, что я старше по званию? – не унималась Ива.
– Тьфу! – Вернер провернулся на каблуках, и когда лицо его снова оказалось у Ивы перед глазами, было оно уже совсем не смущенным, а заразительно улыбающимся. – Да ничего меня не тормозит! Я просто с тех пор, как тебя увидел, только о тебе и думаю!
– Молодец! – похвалила Ива, крепко хлопнула Эндрю по плечу и, повернувшись к нему спиной, царственно поплыла по коридору.
Эндрю восхищенно смотрел ей вслед.
* * *
Адъютант контр–адмирала Задницы сгибался под тяжестью здоровенного кофра с оборудованием.
– Здрасте! – выдохнул он, роняя кофр на стол. – Все как заказывали. С горячим приветом от моего патрона.
– Не любит он тебя, Изя, – сказал Рашен. – Не бережет.
– Это точно, – согласился Изя, откидывая крышку и извлекая из кофра цилиндрический сосуд с бурой жидкостью.
– Посуду на стол, технику в угол, – распорядился Эссекс, возникая на пороге. – Здравствуй, Алекс. Стаканы где?
– Да вот стаканы, не переживай. Изя, ты бы действительно убрал со стола этот ящик.
– Погодите, – сказал Изя, запуская руки в кофр и щелкая рычажками помехопостановщика. – Не все сразу. Дайте машину на режим вывести.
– Ой! – скривился Рашен. У него вдруг прихватило зубы и ломануло поясницу. Это Изя что–то у себя в кофре перекрутил. – Ты полегче!
– Сами–то не умеете… – проворчал Изя, вглядываясь в аппаратуру и недовольно морщась. – Пардон. Эта штука буквально на честном слове держится… Момент.
Эссекс вытер слезящиеся глаза и уселся за стол напротив Рашена.
– Ну? – спросил он недовольно. – Долго еще терпеть?
– Да сейчас же! – обиделся Изя. – Я вам что, техник? Я вообще в этой электронике ни бум–бум…
– Как раз насчет бум–бум у тебя хорошо получается, – заметил Рашен. – У меня сейчас зубы выпадут.
Изя что–то с усилием провернул в кофре, и затопившее каюту электричество рассосалось. Помехопостановщик вышел на режим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
