– Не надо будет бегать в поисках. Награда сама пришла ко мне в руки. Ну а насчет остального, рабства я имею в виду, так это только слова. Суть от этого не меняется. Называй себя слугой, если хочешь, но это лишь слабая попытка потешить свое самолюбие, слегка завуалировав истину.
Не буду тянуть. Предложу сразу. Тут в чаще, моя стая, готовая порвать вас на куски. Шансов нет. Какие бы вы ни были герои, выстоять против дюжины волколаков не сможете. Переходи ко мне брат. Твое место с нами. Зачем тебе этот кусок мяса?
- Ты перешел на сторону Чернобога? – Не столько спросил, сколько констатировал факт Вул.
- Я перешел на сторону истины. – Улыбнулся гость. – Подумай, что дали тебе старые боги… - Он сделал паузу и когда вновь заговорил в его голосе зазвучали нотки убежденного фанатика. – Новый бог дает свободу, таким как мы. Сильный должен иметь все по праву рождения. Не может какой-то там крестьянин, иметь такие же права как князь. Он раб, и его задача служить, жрать пустую похлебку, носить дары хозяину, и быть радостным от того, что не убили, что ему дозволили дальше влачить свое убогое существование и славить господина.
- Что вы сделали с жителями деревни. – Вышел вперед Федогран, отстранив в сторону Вула.
- Странный вопрос, с твоей стороны было бы лучше озаботится что мы сделаем с тобой, но я отвечу. Они радостно служат моей стае. Они стали теми, кем и должны быть… Рабами.
- Для этого вы повыгоняли их из домов? – Парня начал раздражать наглый тон гостя.
- Волкам противен дух человеческого жилья, пропитанный дымом печей. Раб должен жить со своим хозяином, поэтому они в лесу.
- Но они перемерзнут там! – Вскинулся Вул
- Какое мне дело до их жизней. – Пожал плечами Вольх. – Сдохнут эти, наловим других. Человеческий род плодовит, и недостатка в ресурсах нет.
- Что с тобой стало, брат. Ты же предаешь саму основу нашего существования. Где твоя честь, совесть, твое вечное стремление к справедливости.
- Я ее нашел, и считаю, что справедливость, это когда слабый служит сильному, а честь возможно соблюдать только среди равных. Совесть вообще эфемерное понятие, и у каждого она своя. Перестань меня пытаться агитировать и перетаскивать на свою сторону. Лучше переходи ко мне, под крыло нового бога.
- Уйти от истинных богов? Предать свою покровительницу Девану и ее отца Перуна? Служить богу лжи? Ты это предлагаешь брат?
- Опять эта громкая фраза: «предать», — это только слова. Твоя Девана давно забыла оборотней, твой Перун, только сотрясает небо громом, и ничего не делает для нас. Ради чего я должен им служить? Чернобог нам дал свободу. Освободил от условностей в виде чести и совести. Дал право убивать и иметь рабов. Ни это-ли не счастье? Подумай! Иди ко мне, встанем рядом, как прежде.
- Тебя обманули.
- Нет, брат, я жил во лжи, а мне открыли глаза. Теперь я служу истинному богу, и получаю за это награды, а ты по-прежнему поклоняешься тем, кому ты не нужен. Последний раз тебе говорю. Иди ко мне. Встанем плечом к плечу.
- Плечом к плечу? – Засмеялся Вул. – Я встану плечом к плечу, и пойду до конца, с тем, кто не предаст. Вот с ним. – Он хлопнул Федограна по спине. – С истинным богатырем. Настоящим человеком. Настоящим мужчиной, несмотря на юный возраст. С тем, для кого честь не пустой звук. А тебя мне жаль. Ты был моим братом, а стал врагом. Зови свою стаю. Я лучше умру, чем предам, то что мне дорого.
Глава 4 Охота.
- Мне жаль брат, но ты сделал свой выбор. Тебе придется умереть. – Глухо произнес Вольх, обернулся хлопком в волка, протяжно завыл призывая стаю, и тут же прыгнул на грудь Вула.
Но не простого воина атаковал оборотень, а собрата своего, ловкого и сильного волколака. Встретил зверя кулак богатырский с хрустом в грудь черного врезался. Лязгнул зубами, рванул, словно кусок мяса вырвал волк, схватив воздух вместо плоти, и отлетел далеко в сторону, вспахав тропинку снежной взвесью. Кубарем прокатившись, заскулил, но не от боли, от обиды, что не удалось врага достать, вскочил и вновь прыгнуть попытался, но Бер с Федограном уже в доме скрылись и дверями дубовыми заперлись. Не достать.
Выскочила из чащи лесной стая. Двенадцать матерых волчар. Загривки дыбом, глаза горят, слюна с клыков ощеренных бешенством капает. Жуткие в злобе своей. Из окон дома их две стрелы встретили. Но больно ловки звери. Лишь одна стрела шкуру зверя кровавой запятой оцарапала, а вторая в сугроб воткнулась, ушла в снег, словно и не было.
Оборотни, молча, вокруг дома немой смертушкой закружили. Ищут как внутрь попасть, от стрел в них летящих уворачиваются. Вольх невдалеке стоит, так что бы с окон не видно было, голову опустил, думает. Не достать богатырей в волчьем обличии. Оборачиваться в людей надо, да двери выносить с петель. Нет у них другого выхода. Не оставить все как есть. Не отпустить с миром гостей. Видели они пустую деревню. Наябедничают князю, донесут весть, и явится дружина. С такой силой стае не совладать.
- Тяжко нам тут придется. – Бер угрюмо смотрел на подпертые лавкой двери в которые колотили чем-то тяжелым. – Это не просто волки – это волколаки, да еще стая моего брата. Матерые убийцы, лучшие.
- Да-уж. – Внезапно рассмеялся Федогран. – Сходили на охоту. Повеселились. Помогли богине.
— Это точно, улыбнулся оборотень. – Пошли по шерсть, а вернемся стриженными. Ежели вернемся. – Он вдруг стал серьезен. – Ты если что из моего сына воина сделай брат. Агли ведь тоже малыша ожидает. Думаю пацан родится.
- Ну и ты, если, что. Пообещай, что не оставишь моего парня неучем. – Кивнул в ответ парень.
- Ну а если вдвоем тут останемся, то вся надежда на медведя. Он конечно тугодум, но воин отличный. Лишь бы не пришиб от старания пацанов. Силы у него чересчур много, а контролировать ее не умеет. Эх, жен жалко, не долго счастье длилось, не тех они мужиков выбрали. – Вздохнул оборотень.
- Ну, рано ты нас еще отпеваешь. Живы пока, и помирать не собираемся. Чего-то они затихли. Не нравится мне это, не к добру. – Прислушался к внезапно
