— Помнится, когда мы пережидали здесь сильнейший выброс, под ногами хлюпала вода, а кругом пахло плесенью. — Проговорил я, минуя очередной оружейный склад. — Ремонт сделали?
— Нет. — Отозвался Хромой, шедший впереди. — Просто после того выброса болото обмелело. Вот, это здесь.
Он открыл дверь в конце коридора, пропуская меня в главное помещение бункера. Шагнув за порог, я схватился за часы — они снова нагрелись в предвкушении опасности. Монгол говорил, что эти часы приносят удачу.
Впервые они помогли, когда меня засёк военный патруль… Я возвращался от «Должников», когда натовский вертолёт вынырнул из облаков, перемалывая лопастями винтов предрассветный туман.
Левая дверь вертолёта с лязгом отворилась, уступая место автоматчику. Прежде, чем стрелок передёрнул затвор, правая дверь подалась вперёд, и в проёме возник второй автоматчик. Я побежал вдоль бетонного забора завода «Росток», чувствуя, как за спиной двое солдат выцеливают бегущего внизу сталкера.
Я бежал, ища глазами хоть какое-то укрытие, но вереницы аномалий слева и бетонная стена справа, не давали возможности для манёвра. Левый автоматчик плавно нажал на курок, и вдоль аномалий заплясали фонтанчики земли. Поняв тщетность своих усилий, левый сделал знак товарищу, и тот вскинул на плечо «Винторез». Какое-то время он пытался поймать меня в перекрестье прицела, а когда ему это удалось, сделал напарнику знак, означавший что снайпер готов к стрельбе.
А я всё бежал, чувствуя, как смерть, медленно, но неуклонно следует за мной, сокращая расстояние с каждой секундой.
Очередь. Вторая. После третьей я понял, что левый стрелок отсекал меня от деревьев. Наверное они не знают об аномалиях. — Мелькнуло в голове, и я побежал ещё быстрее, стараясь продумать путь спасения. В голове всё перепуталось. Шум винтов вертолёта слился со стуком сердца в один непрекращающийся рокот, и я начал слабеть. До конца забора метров пятьсот. — Мелькнуло в голове. — А это значит, что там они расстреляют меня в два счёта. Надо что-то придумать до того, как бетонная стена останется позади, но вместо этого я молился. Молился всем святым, которых знал, чтобы свершилось чудо. И чудо свершилось…
Пробежав ещё сотню метров, я почувствовал резкую боль в руке, будто часы, подаренные Монголом, впились в кожу. Инстинктивно я присел, пытаясь сорвать с руки роковой подарок, когда воздух прорезал хлопок выстрела из винтореза. Свинцовая смерть ринулась ко мне, но, присев, я был для неё почти недосягаем.
Шаркнув мне о правую щёку, пуля полетела дальше. Я вновь пригнулся, и как раз вовремя, потому что в следующий момент она, встретившись с невидимой преградой, со свистом рванулась обратно. «Трамплин». — Подумал я.
Пробив лобовое стекло вертолёта, пуля заметалась по салону, и огромная махина, сбрасывая стрелков на аномалии, потянулась к земле. Мотор боролся не долго, и, спустя несколько секунд, вертолёт скрылся за оградой завода. Яркое пламя взметнулось над клёнами, пожирая тела пилотов.
Я немного постоял возле импровизированного крематория, потирая ободранную щёку. Через два часа я был за периметром…
— Давай быстрее, поторопил меня Хромой. — Раненый сталкер совсем плох.
Я ещё немного помялся, и, наконец, вошел в основной зал.
Вдоль правой стены тянулись деревянные нары. В левом углу на кожаном диване сидел Слон, протирая любимый автомат. На первых нарах я разглядел сталкера по кличке Череп. Лично я его не знал, но о подвигах Черепа ходили легенды, и от него опасности ждать не стоило. Вторые и третьи нары пустовали, а на четвёртых, лицом к стене, тяжело хрипел перебинтованный человек. Видимо именно он желал немедленно меня видеть.
В комнату вошел Сапёр, а за ним, неся кипу аптечек, проследовал Винни. Проходя мимо, он жестом поприветствовал меня, и прокричал Слону:
— Слон, подвинь стол к койке раненого. Я на него аптечки скидаю.
Слон послушно придвинул металлическую конструкцию к дальним нарам, и, нагнувшись над раненым, прошептал:
— Держись, браток. Щас доктор тебя заштопает.
Услышав эту фразу, тот приподнялся на локтях и прокричал:
— Спам, ты?
Я взглянул в лицо раненого и в ужасе попятился назад…
На меня смотрели пустые глазницы. Располосованное когтями лицо подёрнулось серым налётом пыли. Потрескавшиеся губы шептали что-то невразумительное. Но, не смотря ни на что, я узнал этого сталкера.
— Утюг? — Я не верил своим глазам. Я запомнил его шутником, рассказывающим у костра бородатые анекдоты, а теперь передо мной сидел всё тот же сильный, волевой сталкер, лишенный глаз… и правой ноги.
Несколько секунд я в оцепенении взирал в пустые глазницы утюга, после чего проговорил, стараясь, чтобы голос не срывался на визг:
— Живо бинты и горячую воду. Череп, достань спирт. Слон, будешь его держать, пока я бинтую ногу. Хромой, закрой дверь от греха подальше, а то что-то предчувствие у меня нехорошее. Винни, Сапёр, будьте наготове.
Мои слова не вызвали ни одного возражения. Череп тут же принялся рыться в своём рюкзаке, Слон обхватил ноги Утюга, а Винни достал из аптечки несколько свёртков бинтов.
Я с головой ушел в работу. Сзади скрипнула дверь, и механизм наглухо захлопнул её. Кто-то передёрнул затвор и присел на первые нары…
Работа по спасению Утюга заняла около трёх часов. Он весь был искусан слепыми псами, на груди и лице виднелись отметины от когтей химер, а обрубок правой ноги скорее всего пережил встречу с «Изломом». Пока я бинтовал его, в голове вертелась вереница мыслей, сменявших одна другую: Что произошло? Где Лич и Монгол? Где он наткнулся на химер? Почему не распознал излома?…
Когда, наконец, работа была закончена, и Утюг, отпив немного спирта из личных запасов Черепа, лёг спать, я подошел к Винни.
— Рассказывай.
— Ну, в общем, так: шли мы от болотного доктора. Видим, химера. Думали, показалось, а она как сиганёт на Сапёра. Ну, Череп в неё и пальнул. Она бежать. Смотрим, там, где химера сидела, человек лежит весь в крови и повторяет всякую ахинею. Чё-то про Хозяев зоны и часы с секретом. Приволокли сюда, а он очухался и давай орать «приведите Спама. Хочу его видеть». Вот мы тебя и позвали. — Он с облегчением выдохнул. — Всё.
— А ты говорил, он к вам в бункер заполз. — Проговорил я и улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.
— Ну, соврал. — Винни взглянул на меня, и мы оба расхохотались, вот только смех был скорее нервным.
…
Часа через два Утюг очнулся. Он долго ругался, и, наконец, заговорил спокойно:
— Спам, ты здесь. — Я отозвался. — Тебе грозит опасность. Он всех предал. Этот подонок привёл Чёрного. Беги, Спам, они придут за осколком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
