Так же недальновидно игнорировать тот факт – как это делают славянофилы и их современные последователи «евразийцы», – что мы, приняв тысячу лет назад проект европейского цивилизационного устройства жизни, при всех наших культурных отличиях от различных других географических европейцев не имеем никакой другой исторической программы самоопределения и деятельности, кроме как европейской. Отказавшись от нее, мы просто исчезнем.
Лишь вульгарному материализму участников с обеих сторон мы обязаны продолжением спора «западников» и «славянофилов» по сей день, попыткам свести характеристики цивилизации к ее материальному, географическому, экономическому измерению. Противоречия между различными носителями средиземноморского цивилизационного проекта заключены уже в самом этом проекте. Если бы их не было – не было бы и Истории.
Нам же просто придется приспособить, обтесать или выгодно использовать свои (действительно существующие) материальные особенности в рамках функциональных нагрузок европейского проекта.
Западники не понимают, что отличия от западной версии цивилизации действительно существуют, но определяются отнюдь не «материалом» людей и культуры, а множественностью решений европейской системы уравнений. Они не понимают, что мы реализуем другой идеальный вариант развертывания европейской ойкумены, который, может быть, и является основным, а не «отклоняющимся» (если не считать эти варианты равноправными). Западники думают, что став «европейцами», мы тут же будем приняты в «семью» европейских народов, будем «дружить» с ними. Хотя с точки зрения самого Запада никакой семьи европейских народов нет, т. е. гармонии просто не может быть. Никто не воевал друг с другом и не истреблял друг друга беспощаднее, нежели европейцы. И ответом на этот многовековой опыт взаимного истребления европейцев является еще один многовековой сценарий – возрождение в Европе имперского порядка. Правда, теперь под «зонтиком» США: после Второй мировой войны – это уже история американской империи.
И здесь мы подходим к другой ошибке, которую делают западники современные: европейцем можно быть при слабом государстве или вообще без такового. Это уже не заблуждение, это ложь.
Существование, действие и выживание в европейской истории возможно только через собственное сильное государство. Личность и человек не существуют иным образом в истории. Те государства в мире, которые осуществляют рецепцию европейских достижений сегодня, делают это исключительно с целью собственного усиления (как Петр I).
Сама экспансивная природа европейского государства (и цивилизации) как проекта приводит к принципиальному соперничеству государств, к их борьбе за выживание, к потенциальному стремлению, в том числе стать единственным государством на континенте. Истории неизвестно ни одно государства европейского типа (да и не только европейского), которое бы ставило своей целью выживание другого государства как таковое. Отказ от этого принципа приводит к удалению из истории, прекращению исторического бытия, цивилизационной смерти отдельных людей и целых народов. Может, кто-то и будет этим высокоразвитым европейцем, но уже не мы, отказавшиеся от своей страны и истории.
Очень хорошо это понимали англичане и другие европейцы, заселившие Северную и Южную Америки. Создав минимальное хозяйство и население, они решительно отделялись от материнских империй с помощью оружия, пропаганды и собственного государственного проекта. Им нужны были свои страны – при всем культурном родстве с породившими их государствами.
Попытки осовременить сегодня спор «западников» и «славянофилов» нелепы вдвойне по следующей причине.
Очевидно, что мы, реализуя свой цивилизационный проект, сумели раньше других европейцев обнаружить ключевую проблему новейшей европейской истории. Мы гораздо раньше наших соперников пережили религиозный кризис доминирующей христианской веры, причем в самой острой форме. Мы на собственном опыте познали, что такое полная и окончательная замена веры в Бога верой в ту или иную социальную конструкцию, что такое отказ от критического мышления, отказ от постоянного проектирования и перепроектирования систем организации жизни и деятельности. Мы уже знаем, что такой отказ приводит, в свою очередь, к быстрому вырождению человека, государства и общества, к поражению в борьбе за историческое существование. У нас есть опыт исторического летального исхода – смерть СССР. Следование этому сценарию будет означать и смерть России.
У американцев есть поговорка: ты умри сегодня, а я завтра. По сути, Запад – и в первую очередь США – играют именно в эту игру. Они пытаются максимально оттянуть свою кончину, избежать того, что однажды довелось пережить нам. Соответственно, у нас больше шансов раньше западных европейцев вернуться на путь Откровения (понимания и мышления), на путь раскрытия Божьего замысла о мире и сотворения мира, то есть вернуться в Историю.
Глава 2
Наша история
У изначального европейского принципа мышления и самоопределения нет материальных пределов. Путь к Богу не имеет конца. Но все наши мысли и действия, все государства, все вещи, все жизни, все смыслы, все знания и представления, все ценности имеют и начало, и конец. Они (и мы) должны рождаться (происходить) и умирать (разрушаться).
Это и есть история. Она освещена внутренним светом нашего понимания себя, мира, Бога. История состоит не из вещей, а из событий, т. е. из изменений самого существования, из проявлений воли и представлений, из того, что имеет смысл и значение. Историю нельзя разделить на части, как вещь. И нет смысла говорить об истории вещи. История, как и Бог, одна – в качестве принципа и рамки самоопределения, мышления, воли.
«Своя» история, история человека – это его участие в единой истории культуры, мышления, цивилизации, это его связи с ними и их изменение, это то, как он видит и понимает историю в целом, понимая и определяя самого себя. Глупо думать об истории России, истории русской цивилизации (то есть истории русских европейцев), как о том, что происходило на ее территории, да еще и в сегодняшних границах. Границы, как известно, периодически меняются. Польша длительное (историческое) время входила в состав Российского государства. Является ли ее история частью истории России? Такое направление мысли бесперспективно, да и поляки обидятся. История России (или для России), – это история всего, что составляет Россию, всего, что определяет ее прошлое, настоящее и будущее, история всех влияний и вкладов мира в Россию и всех влияний и вкладов России в мир.
Словом, история России – это мировая история, приводящая к России и освоенная (присвоенная) Россией. История России – это сфокусированная в России История мира. Такой истории России у нас пока не написано.
Мы, например, не понимаем (и просто не знаем) исторического процесса возвышения и тысячелетнего существования Византии (то есть христианской Римской империи, Восточной Римской империи) как прототипа и источника нашей собственной культуры и государственности, в свою очередь, принявшего историческую эстафету непосредственно у Великого Рима.
Мы не интересуемся источниками своей революции. Мы не понимаем, что это был экспорт в Россию английской революции (через Францию). У нас нет представлений о заложенных в нее (революцию) средств управления миром в целом и нами в частности, не говоря уже о самих механизмах, средствах и участниках экспорта.
Мы не понимаем специфически немецких источников нашего права и нашего социализма как оппозиции английской линии либерализма и индивидуализма (а также английскому праву) в рамках светской веры. Мы склонны думать, что права у нас нет, и поэтому нам необходимо какое-то «европейское право» вообще.
Мы не отдаем себе отчета в том, что эти линии мысли (немецкого идеализма и английского сенсуализма) не просто «теории философов» из «истории философии», а практические, конкурентные стратегии исторической борьбы. За ними стоят, с одной стороны, линии Аристотеля и Платона в понимании человека – как политического животного и как существа, причастного миру идей соответственно (предпосылка христианской революции). С другой стороны, из английской и немецкой философий вытекают исторические практики борьбы. Для Англии – за выживание острова – с неизбежной претензией на захват внешних ресурсов и контроль над заморскими территориями. Для Германии – борьбы за предельно рациональное, системное использование ограниченного ресурса при отсутствии «жизненного пространства».
Глядя на проблему шире, стоит заметить, что ничего нельзя понять в истории России в рамках исторической схемы «Античность – Средние века – Ренессанс – Новое время – Просвещение – Новейшее время». Абсурдность этой схемы и во временном, и в пространственном измерениях ясно показал Шпенглер в «Закате Европы». От себя добавим лишь, что в современном сознании эта схема призвана обосновывать «неизбежное» избавление от веры в Бога, прежде всего, от христианства, светскую веру в прогресс и другие современные светские религии, включая т. н. экологию, а также мировую гегемонию Запада.
