что дела идут как-то неладно, по крайней мере перед бегущими Берсерками сформировался крокодил-переросток, преградивший им путь к воде, а по защите пришелся по-настоящему сильный удар. Стрела из затаившейся на противоположном берегу осадной баллисты, да еще и с кучей улучшений врезалась в щит, заставив содрогнуться Потомка Ёрмурганда. Если Лекс ничего не путал, подобные стрелы начнут прилетать по нему с удручающей регулярностью, и самое страшное, Игрок понятия не имел, что же можно им противопоставить. Дальнобойные заклятья закончились, дешевые кратные карты не достанут, а от стрел Лучников толку будет мало — на таком расстоянии им было не пробить доспехов суетящихся у стрелометной машины гоблинов.
К счастью, святилище наконец сформировалось, и Валькирии все же смогли восполнить свои силы, а появившийся Жрец начал творить атакующее заклятье. Викинги тоже порадовали, разделав зверя за считанные секунды. Лекс, не теряя времени, использовал выданную ему главой клана карту — Лунную дорожку. Мерцающая тропа протянулась по воде к врагу, и викингам хватило бы нескольких ударов сердца, чтобы добежать по ней к цели.
Увы, противник был слишком опытен. Неосторожные глупцы до таких высот не доживают. Каким бы ничтожным ящер ни считал своего противника, к самообороне он подошел ответственно. Нападавшие, не пробежав и пары шагов, сцепились с Гигантским болотным многоногом, явно призванным заранее. Тяжелые щупальца снесли первых воинов с дорожки, отправив их в провал пасти, выжившие сомкнули строй, пытаясь отмахиваться мечами. Перед подлетевшими стрелами закрутился Вихрь, отбрасывая их в свои же войска, а сам ящер взгромоздился на пятиметровую Рогатую жабу, одним прыжком преодолевшую треть болота и прямо в полете плюнувшую в оставшихся Берсерков кислотой.
Пришло время последних козырей, понял механик. Наконец завершился призыв оставшихся подотрядов, и Лекс отправил летающую стаю в атаку на врага. Психопомпы, мелкие крылатые твари, чем-то напоминавшие воробьев из его родного мира, понеслись в сторону противника, увеличиваясь в размерах и оставляя под собой шлейф увядшей травы — бóльшая часть вытягиваемой из всего, что оказывалось под немертвой стаей, энергии отправлялось прямо в алтарь. Валькирии спешно укрепляли щит в ожидании очередного удара баллисты, а Лучники безуспешно осыпали противника стрелами, слишком медленными, чтобы поразить прыгающую цель, зато мешавшими врагу целиться. Из-под рук Жреца выскользнули две полупрозрачные змеи и понеслись в болото… Лекс запоздало понял, что забыл указать цель, и шаман сдуру выбрал осьминога, зато последний подотряд сработал как надо.
Вначале Игрок даже не понял, зачем Саблезубые крысы, едва появившись, без команды, стали рыть землю в считанных метрах за пределами змеиного кольца, но через секунду до него дошло. Трава шелестела и шевелилась в полное безветрие! Подстегнутая адреналином, память мгновенно выдернула когда-то прочитанное в библиотеке Дома описание редчайшей карты — Земляной акулы, способной незаметно подобраться к жертве под землей, искалечив или убив ее. Игрока в очередной раз спасло чудо — еще несколько секунд, и он остался бы без щита, а может, и без ног. Валькирии по команде полководца, объединившись для усиления заклятья, сформировали ледяное Копье Ётуна и воткнули его по центру вырытой Крысами подковы.
В бою сама собой наступила небольшая передышка. Явно удивленный неожиданно сильным сопротивлением жертвы, Ишщер с трудом уклонялся от Психопомп, успевших походя высосать бросившегося наперерез Кондора, Многоног бился в агонии, несколько выживших Берсерков пробирались к баллисте, остатки Крыс добивали пришпиленную тающим копьем Акулу. Лучники сосредоточили огонь на неизвестно когда появившемся Птеродактиле с какой-то гадостью в когтях, пытающемся прорваться к Лексу, а тот судорожно закидывал в Активатор остатки своих обычных кратных карт…
Увы, резервы опытного Игрока оказались куда обширнее, чем у проведшего всего пятнадцать лет в Игре неофита. Неживые птицы сходу влетели в облако Грозового фронта, последние Берсерки скрылись в Грязевом гейзере… Жрец, получивший приказ остановить баллисту, пребывал в задумчивости. Валькирии практически вычерпали убогий алтарь, поддерживая Потомка Ёрмурганда, в которого со стороны ящера летели одна за другой разнообразные атаки, медленно, но верно подтачивающие его защиту. Ответные заклятья Лекса из простых кратных карт лишь заставляли коротко вспыхивать доспехи Ишщера — если они золотого ранга, то понадобится больше полутора десятков попаданий, чтобы пробить их, а этого времени у механика не было. Лучники кое-как удерживали врага на расстоянии, но в колчанах оставалось стрел всего на пару залпов, кузнеца же, способного их пополнять в бою, в разнородном отряде не было.
Улучшенным зрением Элекзар прекрасно видел, как ухмыляется пришедший в себя, явно закончивший перезарядку Активатора ящер, — и не понимал, почему тот не атакует. Впрочем, загадка разрешилась быстро: сильные эмпаты могли управлять Книгой мысленно, что тот и делал, составляя послание.
«Закончились твои сюрпризы, бесхвостый? Мне очень интересно, что это было, и думаю, ты мне это расскажешь, пока я выбиваю остатки твоих тварей, если хочешь еще немного пожить и легко умереть в конце».
По щиту ударил очередной залп баллисты, несмотря на то, что жрец вроде бы старался что-то сделать, а Ишщер, как и обещал, неспешно добивал выживших Крыс, безуспешно пытающихся уклониться от странного, явно огнестрельного оружия.
Лекс приказал Лучникам опустить оружие и демонстративно взял в руки Книгу. Он прямо кожей ощущал презрение Валькирий, еще секунду назад готовящихся кинуться в свой последний бой. То же чувство испытал и ящер, прекративший прыжки своей твари.
«Поторопись», — фраза прилетела вместе с облаком Кислотного тумана, начавшим разъедать купол щита.
Механик медленно открыл Книгу, выгадывая еще несколько секунд жизни: «Отзови кислоту, писать много».
Кислотное облако не пропало, но неспешно передвинулось на пару метров в сторону от змея, и почему-то не последовало очередного удара от баллисты. То ли жрец справился, то ли ящер решил не рисковать. Впрочем, это было уже неважно. Через пару секунд Элекзару предстояло выбирать между черным пламенем Хаоса для нарушителей договора и участью быть переваренным заживо живым туманом или другой же столь неприятной смертью, заготовленной для него Ишщером.
Лягушка неожиданно дернулась и завалилась на бок, подмяв под себя всадника и, к сожалению, раздавив укусившего ее хамелеона, но Лекс был наготове и не упустил свой шанс. Лучники всадили в ящера последний залп, механик разрядил оставшиеся в Активаторе заклятья, а Жрец, при поддержке Валькирий, рассыпающимися в прах руками, расходуя свою жизнь вместо недостающей маны, швырнул вторую порцию призрачных змей.
И всего этого оказалось недостаточно — враг, окутанный свечением почти исчерпанного доспеха, пошатываясь, все же поднялся и, уже не играясь с противником, всадил в человека очередь Ледяных игл, пробивших истощенный змеиный круг. Звякнули летающие щиты, принявшие на себя часть ударов, Лекса отбросило телом валькирии, загородившей полководца собой, а потом его подхватили чьи-то руки, оттаскивая от приближающегося кислотного тумана, впрочем, редеющего на глазах.
Редеющего? Не веря своим глазам, Игрок повернул голову, дальнозрение еще действовало: ящер распростерся в луже зеленоватой лягушачьей крови. Крови, вытекшей из лягушки, в которую попал почти десяток напоследок благословленных ядом стрел. Пена, выступившая на губах Ишщера, имела тот же зеленоватый оттенок: призрачные змеи, истаивающие на самом краю кровавой лужи, отдали ему весь свой яд, и части пропускаемого доспехом урона врагу хватило…
На лице умершего Жреца застыла довольная улыбка.
Глава 6
Время испытания
Интерлюдия. Двойная Спираль, кабинет главы клана
Тригр смотрел на мерцающую панель индикаторов одного из самых древних артефактов, созданных механоидами Игры. Каждый огонек означал кого-то из соклановцев. Только мехам с их абсолютной памятью было под силу помнить, кого означает каждая из десятков позиций, поэтому теперь, слегка нарушая традицию, рядом висели списки.
Все три полководца Дома сидели рядом, старшие
