Ничего, все когда-нибудь происходит впервые. Убедившись в том, что изнутри на крышу никак не попасть, молчаливая троица снова выбралась на перрон. Соображать эти зомби умели отлично. Через минуту один из эсэсовцев с методичностью заводной куклы уже лез по водосточной трубе.
Карел вспомнил странные слова Риты о болтающихся во тьме марионетках, нити к которым шли прямо из-под земли.
Жутковатая получалась картинка.
— Так вот, значит, вы какие, орлы Третьего рейха! — усмехнулся майор, швыряя вниз первую гранату.
Раздался глухой хлопок. Ослепительный свет на миг озарил железнодорожную станцию. Пространство исказилось, втягиваясь в раскрывшуюся в земле огненную воронку.
Карабкающегося наверх немца это, однако, не остановило.
— Хреново дело... — Карел задумчиво глядел на оставшиеся гранаты.
На краю крыши возникла голова в изогнутой эсэсовской фуражке, майор среагировал чисто рефлекторно, ударив врага прикладом в лицо.
Не издав ни единого звука, немец взмахнул руками и с оторвавшимся куском водосточной трубы полетел вниз.
Лететь было недалеко.
Карел осторожно подобрался к краю крыши.
Как ни в чем не бывало, эсэсовец медленно встал с земли и, выхватив из кобуры пистолет, выстрелил в разведчика. Майор успел отпрянуть. Пуля просвистела в сантиметре от его виска.
По водосточной трубе снова кто-то лез.
Все очень сильно напоминало полуночный кошмарный бред.
Три безликие, неотвратимо настигающие тебя фигуры, сумрачный синеватый свет и полная неспособность отбиться от порождений собственного кошмара.
Карел осторожно перебежал к резному деревянному портику в правом углу.
Нет, он не ошибся: где-то невдалеке стучал поезд. Состав приближался.
Там, наверху, кому-то сделалось скучно. Невидимые игроки желали, чтобы он еще немного побегал.
Хотя, возможно, они просто не любили плохие концовки.
За спиной послышался едва различимый шум. Сосредоточившийся на приближающемся поезде майор резко обернулся. В дальнем конце крыши стоял эсэсовец. Другой. Не тот, что недавно свалился вниз.
Прямо под козырьком фуражки немца зияла небольшая черная дырочка, словно пресловутый «третий глаз». Из дырки наружу медленно сыпалась какая-то серая труха.
«Пепел», — как нечто само собой разумеющееся, определил Карел.
Это был тот самый солдат, в которого майор попал из снайперской винтовки.
Что ж, с таким же успехом можно было бы расстреливать соломенное пугало.
— Что же ты такое? — хрипло по-немецки поинтересовался Карел, отступая к противоположному краю крыши.
Эсэсовец не ответил. Непрочные доски под ногами явно не внушали ему доверия. Кое-где зияли солидные прорехи. Немец сделал шаг, еще один. За его спиной выросла вторая темная фигура, а затем и третья.
— Вся команда в сборе! — усмехнулся майор, салютуя убийцам винтовкой.
Из-за леса черной гигантской гусеницей уже вынырнул поезд. Прожекторы на носу состава подсвечивали громадный нацистский штандарт, словно намордник, натянутый на железный нос паровоза.
Эсэсовцы тоже увидели поезд.
Намерения разведчика нетрудно было предугадать.
Над головой Карела вновь засвистели пули, но он уже не обращал на них внимания. Майор готовился к прыжку.
Забыв об осторожности, один из эсэсовцев попер по крыше напролом. Ветхие доски треснули, и немец с грохотом исчез в огромной черной дыре, из которой вверх ударил столб известковой пыли.
Карел пропустил паровоз и первые несколько вагонов. Поезд вез к линии фронта бронетехнику и потому шел на небольшой скорости.
Мимо промелькнули готовые в любую минуту к бою зенитные орудия. Затем потянулась нудная вереница накрытых маскировочной сетью «Тигров» и «Пантер».
Майор прыгнул.
Уцепился за выступ на массивной башне танка и осторожно съехал вниз, упершись ногами в днище вагона.
Один из преследователей с легкостью повторил его прыжок, третий эсэсовец, к счастью, не успел, неподвижно застыв на неровной крыше вокзала.
Затаившись у огромного танка, Карел с интересом наблюдал, как неутомимый немец ловко перебирается с вагона на вагон.
Возможно, это был тот самый эсэсовец, которого майор успел безуспешно подстрелить. Снайперская винтовка осталась валяться на крыше, впрочем, как показала практика, сейчас она была бесполезна.
Военный состав хорошо охранялся.
Карел увидел, как на пути бесцеремонно перебирающегося с танка на танк эсэсовца возник солдат в черном шлеме со «шмайсером» наперевес. Что он спросил эсэсовца, было не слышно, но за вопросом тут же последовал выстрел, и тело солдата мешком кувыркнулось через невысокое ограждение платформы.
«Однако эта тварь ни перед чем не остановится», — с отвращением подумал майор, прикидывая, удастся ли ему расцепить вагоны. По всей видимости, нет. Охрана поезда наверняка его расстреляет. Неуязвимый эсэсовец неумолимо приближался. Конечно, Карел предпочел бы иметь дело с врагом из плоти и крови, но выбирать не приходилось. Вот только донора было жаль. Парень вполне мог выкарабкаться после ранений и послужить кому-нибудь еще.
Но помощь пришла неожиданно. Прочие солдаты из охраны состава открыли по обнаглевшему эсэсовцу ураганный огонь, кто-то видел, как это существо хладнокровно расправилось с ближайшим часовым.
Под градом автоматных пуль зомби по-прежнему шел к своей цели, нагнувшись вперед, закрывая лицо рукой. Шел, влекомый неведомой потусторонней силой, с одной лишь целью — убить врага. Но удачно выпушенная кем-то очередь буквально перерубила ему ногу. Эсэсовец покачнулся и, завалившись на бок, слетел с поезда, покатившись по каменистой насыпи вниз.
Майор перевел дух. Расслабляться было рано. Сейчас охранники начнут искать и его.
Но время шло, а ничего не происходило. Карел слышал отрывистые немецкие команды, но разобрать их из-за стука колес не мог.
Он медленно влез под пахнущий смазкой, готовый к бою «Тигр» и, вытащив нож, принялся ждать.
Через полчаса поезд внезапно остановился.
Протяжно завыла сирена.
Неужели воздушная тревога? Майор осторожно выглянул наружу. Вдоль состава бежали солдаты. Зенитчики, наверное, уже расчехляли свои орудия.
Вспыхнули мощные прожекторы и начали судорожно шарить по темному пасмурному небу.
Бесполезное занятие. Если вверху союзная эскадрилья, то состав обречен. Ну а если самолет-одиночка еще полбеды.
Карел выбрался из-под «Тигра».
Что называется из огня да в полымя.
Лучи прожекторов уже нашарили расплывчатый силуэт. Кто это — английский «Москито» или, быть может, «Авро-Ланкастер»? «Один хрен», — подумал майор, спрыгивая на землю.
Нервно заухали зенитки. Небо озарилось огненными вспышками.
Пора отсюда убираться. Куда же его занесло? Впереди деревья. Местность шла под уклон.
Карел перепрыгнул через небольшую канаву, но при этом зацепился рукавом за какой-то кустарник и едва не свернул своему донору шею.
Однако деревья быстро закончились.
Майор сбавил темп, выскакивая на широкое асфальтированное шоссе. Чуть дальше виднелись призрачные огни. Неужели город? Без светомаскировки?
Карел обернулся. И где же этот чертов поезд?
Не было слышно ни взрывов, ни грохота зенитной канонады. Небо тоже было чисто, словно авиационный налет только что ему привиделся.
Все это означало лишь одно: его все-таки «выцепили».
— Вспомнили, мать вашу... — тихо выругался майор, остановившись у обочины дороги.
Ждать пришлось от силы пару минут. Черный автомобиль, ярко сияя желтыми фарами, с визгом затормозил рядом с окончательно обессиленным разведчиком.
В машине находились двое. Карел видел их впервые.
«Доноры», — сразу же догадался он.
— Что с носителем? — Агенты помогли ему забраться на заднее сиденье автомобиля.
— Думаю, будет жить.
— Хорошо.
Хлопнули дверцы. Машина рванула с места. Майор с облегчением вытер мокрое от пота лицо.
— Где мы?
— Окраина Берлина.
— Вы чуть не опоздали.
— Не могли раньше: в городе комендантский час.
— Ага...
— Ничего, солдат, скоро будешь дома...
Дома — значит в собственном теле.
Карел с удовольствием смежил веки, сейчас ему не помешало бы немного вздремнуть.
Часть вторая
МОСКВА
4
Декабрь 1943 г.
Начальник Центрального отделения нейроразведки Шестнадцатого отдела НКВД подполковник Александр Александрович Сазонов встал из-за стола и, подойдя к Карелу, отечески похлопал по плечу:
— Рад, что ты вернулся. Садись, есть разговор...
Майор расположился в широком гостевом кресле. Подполковник Сазонов (или, как его еще называли оперативники, Сан Саныч) не спеша раскурил массивную ореховую трубку, напоминая при этом товарища Сталина.
