Читаем без скачивания Бог Боли (ЛП) - Кент Рина

Однако сейчас я учусь в университете, и у меня достаточно свободы, чтобы искать правду. Единственным препятствием является олицетворение ястребиного взгляда моих родителей — мой надоедливый старший брат Илай.

Так сложились обстоятельства, что я знаю, какую именно информацию ему скормить, чтобы он остался озабоченным и оставил меня в покое.

Потому что недавно кое-что изменилось.

Я получил информацию, которая перевернула мои взгляды с ног на голову.

Это не что-то революционное, но это вершина айсберга — маленькая подсказка, которая позволит мне копнуть глубже.

На этот раз я не остановлюсь, пока не открою всю правду.

— Поджог не причинил большого вреда. Я немного разочарован.

Я убираю руку с лица, чтобы посмотреть на своего кузена — второго кузена, который сидит над моей кроватью.

Лэндон старше меня на три года, у него внешность утонченного принца и характер самого дьявола.

Или, скорее, Люцифера — того, кто управляет демонами и всеми непонятными существами.

Его каштановые волосы в хаотичном беспорядке падают на лоб, подчеркивая угловатые черты лица, которые ничем не отличаются от камней, которые он одержимо лепит. Он даже получает степень магистра искусств, чтобы иметь возможность производить больше камней, которые люди странно называют шедеврами, а его — гением.

Анархист подошел бы ему больше.

Поскольку я пытаюсь заснуть, я поворачиваюсь на бок и снова закрываю глаза.

От стула рядом с кроватью доносится скрип, указывающий на то, что Лэндон решил остаться, не обращая внимания на мое четкое «Отвали».

— Все могло быть намного лучше. Какая потеря потенциала.

— И ты мог бы уйти, чтобы я мог поспать.

Лэндон фыркает, легкая усмешка проливается из него, прежде чем он пинает мою спину.

— Проснись. Есть вещи получше, чем сон.

— Сомневаюсь.

— Что, если я скажу, что у меня есть второй кусочек головоломки для тебя?

Мои глаза открываются, и я медленно поворачиваюсь.

Лэндон ухмыляется, прекрасно зная, что я у него в руках.

— Рад твоему вниманию, кузен. А теперь пойдем.

Сурово глядя на него, я не двигаюсь с места, и он резко закатывает глаза.

— Твоя привычка пытаться общаться глазами раздражает до чертиков. Не все люди хорошо владеют этим языком, и они могут — и будут — неправильно тебя понимать. К счастью для тебя, я владею всеми языками. Отвечая на твое не слишком деликатное требование, нет. Не будет никакого кусочка головоломки для тебя, пока я не получу что-то взамен. Таков был уговор, помнишь?

Так вот какова оборотная сторона моего гениального плана по сбору информации о моем прошлом. Каким-то образом Лэндон узнал об этом и использует это, чтобы заставить меня выполнять его просьбы.

Вначале он пытался просить вежливо, надо отдать ему должное, но те из нас, у кого фамилия Кинг, просто не умеют делать вещи вежливо.

Нас нужно пинать, провоцировать и даже угрожать, чтобы мы были вынуждены что-то делать.

И это именно то, что сделал Лэндон, чтобы заполучить меня на свою шахматную доску.

Я сажусь, упираясь своим весом в металлический столбик кровати.

— Чего ты хочешь? Еще один пожар?

— Не, это было весело с первой попытки, но сейчас их охрана стала лучше. Давайте дадим им немного времени, чтобы смириться с переменами, и как раз когда они ослабят бдительность... Бум. Мы ударим снова.

— Тогда почему ты беспокоишь меня сейчас?

— Не будь маленьким дерьмом. — Он открывает мой гардероб, выхватывает толстовку из всех похожих и бросает ее в мою сторону. — Мы идём веселиться.

— Нет.

— Или ты можешь стать моделью для меня? Я сделаю шедевр из твоих черт.

— Определенно нет.

— Тогда мы идем гулять. Только когда мы закончим, я скажу тебе, что делать дальше.

Я беру одежду и прохожу мимо него.

— Тебе, должно быть, так одиноко, если ты хочешь проводить время со мной.

Он смеется, звук искренне забавный.

— Может быть. Твою мирную тишину трудно найти в этом шумном мире.

Я поднимаю плечо и натягиваю толстовку. Лэндон и его брат-близнец Брэндон, наверное, единственные, кто ищет меня из-за моего молчания. Все остальные просто хотят, чтобы я говорил — но не они.

Их можно терпеть, но только по отдельности. В компании друг друга они становятся раздражающими придурками.

После того как я оделся, мы выходим из моей комнаты и идем по коридору. Элегантные обои тянутся во все стороны, придавая помещению классическую атмосферу.

Мы живем в особняке за пределами кампуса, который Лэндон также использует в качестве комплекса для своего клуба Элита.

Он хотел, чтобы я стал частью этого клуба с тех пор, как поступил в КЭУ, но я каждый раз отказывался от его приглашения.

Я никому не клянусь в верности. Даже себе.

Мы отъезжаем от особняка, или, скорее, Лэндон отъезжает на своем единственном в своем роде McLaren. Всю дорогу я сплю.

Открывающаяся дверь выводит меня из легкого сна. Мужчина в формальной одежде наклоняет голову в мою сторону.

— С возвращением, сэр.

Я выхожу и бросаю взгляд на своего кузена, который уже ступил на мощеную улицу. На его лице написано легкое выражение, но это лишь камуфляж для его извращенных внутренностей.

Лишь несколько фонарей украшают укромный переулок, расположенный в самой малонаселенной части острова.

Именно здесь Лэндон начал доставать меня до смерти. Он каким-то образом столкнулся со мной через наши общие поганые желания и с тех пор не оставлял меня в покое.

Зная его, он, вероятно, охотился за мной, как за тем гадом, которым он и является.

Вышибала клуба пропускает нас внутрь с улыбкой и реверансом. Мы, вероятно, самые молодые члены клуба, но самые безжалостные.

И самые востребованные.

— Что у вас есть для нас? — спрашивает Лэндон, в его голосе звучит чистый садизм.

Он и есть садист.

Я просто животное.

Мужчина в смокинге улыбается с проницательностью сутенера.

— Есть два члена клуба, которые, я думаю, придутся вам по вкусу. Комната девять. — Он передает ключ моему кузену, который сует ему столько денег, что глаза-бусинки мужчины светятся в темноте.

Мы идем по темно-красным коридорам, наши шаги почти не создают шума на ковре.

Моя кровь бурлит от обещания причинить боль.

Много боли.

Достаточно, чтобы заглушить боль, гноящуюся внутри меня.

Лэндон открывает дверь, и мы проскальзываем в комнату с красным освещением.

Две обнаженные девушки стоят на коленях на ковре, ошейники из черной кожи, головы склонены, руки скованы черными наручниками, на шее у каждой висит кляп, ожидающий, когда его засунут на место.

Хлысты, трости и цепи украшают обе стороны комнаты, поблескивая в красном свете, и все они доступны для нашего использования.

— Добрый вечер, дамы. — Лэндон подходит к брюнетке и проводит большим пальцем по ее челюсти. — Ты готова к веселью?

— Да, пожалуйста, — мурлычет она.

Ее подруга, стройная блондинка, которая старше меня по крайней мере на пять лет, облизывает губы, глядя на меня.

Она прекрасна и будет еще более изысканной, когда я выгравирую свои шрамы на ее бледной коже.

Ее будет достаточно для небольшого удовольствия, как сказал Лэндон. Достаточно, чтобы кошмары прекратились еще на один сон.

Я начинаю приближаться к ней, потом останавливаюсь. Ее лицо, более взрослое, зрелое и немного резкое, меняется на совершенно другое.

Как в каких-то гребаных фантазиях, ее волосы становятся насыщенного коричневого цвета. Черты ее лица смягчаются, становятся более мелкими, более живыми, более... раздражающими.

Ее пухлые губы приоткрыты, умоляя набить их членом, а розовый оттенок покрывает щеки. Большие голубовато-серые глаза блестят жизнью, счастьем и разрушаемой невинностью.

Невинность, которую я хочу запятнать своей тьмой.

Я трясу головой с единственной целью — убедиться, что не схожу с ума.