то никакие средства не помогали ей спокойно умирать. Крестьяне и потолочину вынимали над умирающей, и сквозь хомут ее протаскивали... Наконец решено было, по совету одной знахарки, зажечь над умирающей осиновое дерево и того соку, который будет сочиться из него при горении, дать умирающей ведьме в рот, а самое полено положить под голову.
Как проделали это средство, ведьма наконец умерла.
МЕСТЬ
В одной деревне была волшебница, ее считали ведьмой. Она вылетала в трубу, ездила на помеле. Пришел ей последний, значит, час жизни. Позвали попа. Поп не исповедал: одного греха ему не сказала, говорила только, чтобы простил ее. Поп ответил, что простить ей не может, потому что она не раскаялась.
— Ну, — говорит, — поп, я тебя добуду, коли не прощаешь в грехе.
И в этот же час вылетела в трубу. Поп ушел от нее. Еще до дома не дошел, ему сказали, что она умерла.
По обычаю, ее одели, снесли в церковь, заказали обедню. Поп велел пономарю разбудить его пораньше.
Поздно вечером, когда поп едва заснул, она явилась к его дому в Пономаревской одежде, стучит в окно и говорит:
— Батько, пора заутреню служить.
Поп встал, подал ключи, сам стал одеваться. Она же в это время отперла церковь, отзвонила, зажгла свечи и легла в гроб опять.
Поп пришел с сыном — мальчиком лет двенадцати. Приходят в церковь, пономаря нет, дьячка тоже. Начинает служить заутреню с сыном мальчиком. Мальчик начал читать. Посмотрит на гроб и видит, что покрывало свалилось.
Покойница встала, вышла из гроба и пошла прямо на клирос к мальчику. Мальчик испугался и побежал в алтарь и спрятался под крестом. Попа схватила и загрызла в пономарских дверях до смерти.
Наступило время служить заутреню. Пономарь пришел к попову дому и стучит, зовет служить заутреню. Попадья отвечает:
— Что ты долго спишь? Батько ушел давно.
Пономарь видит, что дело неладно, взял дьячка с собой, и пошли двое. Зашли в церковь и видят: поп лежит в пономарских дверях, мальчик под крестом едва жив. Подняли его и спросили у него, как это случилось. Мальчик сказал, как было.
Они сходили за родными. Родные подрезали у нее жилы у ног, отпели, похоронили... А через трое суток вынули опять и сожгли тело на огне. Пепел в реку опустили.
ВОРОЖБА ПО КРЕСТАМ
У нас в одном семействе было три снохи. Вот однажды пропали деньги. Свекор подумал на снох и стал допытываться, но никоторая не повинилась. Он собрался идти к ворожее, которая узнавала по крестам. Взял у всех трех снох кресты и отправился.
Приходит к ворожее — рассказал ей про дело. Она взяла у него кресты, побормотала над ними что-то и на голтоне[7] одного из крестов завязала узелок и отдала ему обратно, сказав:
— На, возьми, одна из снох повинится.
Пришел он домой, зажал все три креста в горсть и говорит снохам:
— Узнавайте свои кресты!
Каждая во свои и впялась. А та сноха, у которой на кресте оказался узелок, тут же и повинилась:
— Я, — говорит, — украла — простите!
ПЕТУШИНЫЕ ПЕРЬЯ
ВИНОВНИЦЕЙ засухи и неурожая 1891 и 1892 гг., толковал народ, была одна ведьма. Она ночами на осиновом лучке, то есть дугообразной палке, разъезжала по деревням и дергала у петухов перья из хвостов и крыльев, штук по пяти из каждого петуха. Вот почему летом 1891 и 1892 гг. по ночам будто бы часто слыхали крик перепуганной птицы на дворах. Спасались от ведьмы только те петухи, которые садились на борону, потому что борона, составленная из крестообразно связанных частей, не подпускала к себе бесова отродья. Из надерганных перьев ведьма вязала пучки и, летая на своем лучке по поднебесью над "матушкой Русью", разгоняла ими дождевые тучи и, таким образом, не давала плодотворному дождю проливаться на засохшую землю. Много зла причинила православным эта ведьма. Когда же она почувствовала приближение своей смерти, то, убоявшись Бога, вздумала было раскаяться и пошла к священнику на исповедь. Но как перечла она свои грехи великие и смертные, то задрожала церковь, и священник сказал ведьме:
— Нет, не могу я простить тебя, и недостойна ты святого причастия.
Так и умерла ведьма, не получивши от священника разрешения и не сподобившись приобщиться тела и крови Христовых, и сволокли этот труп железными крючьями в провальную яму без всякого отпевания. После смерти ведьмы и пошли дожди, да было поздно.
ЗЛОБНЫЙ ГУСЬ
ОТСТАВНОЙ офицер Громов рассказывал следующий случай, бывший с ним.
— Иду я, — говорил он, — на Пасху после заутрени домой. Подхожу к училищу 30 сажень от церкви, где было прежде кладбище. Вдруг выбегает из-под крыльца училища гусь и начинает хватать за шинель. Я сначала взял его за голову и бросил от себя, а шинель поднял и завязал. Но гусь опять подбегает и схватил за брюки так, что зацепил и тело.
Он его толкнул ногой, но гусь взлетел и клюнул в шею так, что сделался синяк. Потом поднялся и улетел. Офицер пришел и рассказал жене. Она тотчас побежала к колдунье, которая жила на краю села, но дома ее не застала. Потом пришла вся мокрая и запыхалась. Она спросила ее, где была, но колдунья ничего не отвечала, а только дышала тяжело да охала, потом вдруг повалилась на пол и уснула. Жена офицера тотчас раздела ее и осмотрела все тело. Оказалось — на шее синяк и на боку. Она рассказала все мужу. В этот же день он объявил всему селу об этом. Собрали сход и привели колдунью. Два мужика взяли ее, повалили на землю и стали хлестать прутьями, и чуть живую отправили домой.
Когда она выздоровела, то ее стали спрашивать об этом, но она говорит, что ничего не знает.
В этот день, рассказывала она, я шла от заутрени, закружилась голова и я упала один раз боком, а другой затылком и насильно пришла домой, даже не слышала как меня раздела жена офицера. После этого гусь в этом месте еще щипал многих, так что ночью тут боялись ходить.
ВОРОЖЕЯ[8]
В одном селе жила-была старуха старая, а у ней был сын не велик и не мал, такой, что еще вполне не сможет хорошо работать. Вот они дожили до того, что им
