Читаем без скачивания Галактики как песчинки - Брайан Олдисс

И вот, маленький Лорд Рецессив Гунпат производит на свет одного из них. Что они вам в Брачном Центре подсунули, сундук, — пещерную женщину ?

Гунпат, взбешённый, стучал кулаками по экрану.

— Все! Вы уволены, Смитлао! — заорал он. — На этот раз вы зашли слишком далеко даже для грязного, поганого психоаналитика! Убирайтесь! Убирайтесь вон и больше никогда не появляйтесь здесь!

Он резко отвернулся к пульту автооператора, чтобы включиться в ход переговоров. Как раз созрел для того, чтобы иметь дело с Движителем.

Как только разъярённое лицо Гунпата исчезло с экрана, Смитлао вздохнул и расслабился. Операция завершена. То, что случилось, а именно то, что его уволил пациент в конце сеанса, считалось величайшим достижением в профессии психиатра. Гунпат с нетерпением будет ожидать его следующего появления. И все же Смитлао не чувствовал удовлетворения. Его профессия требовала всеобъемлющего изучения человеческой психики; ему необходимо знать самые уязвимые точки человеческого разума. Искусно манипулируя этими точками, он смог бы завести любого человека. Без такого куража человек предстал бы беспомощной жертвой летаргии, кучкой отрепья, поддерживаемой машинами. Древние имели все, но они вымерли.

Смитлао неподвижно сидел, пытаясь одновременно заглянуть в прошлое и в будущее.

Истощая почву, человек истощал самое себя. Как испорченная Душа, так и испорченная почва не могут долго существовать. Только потоки ярости и ненависти могут стимулировать дальнейшее существование людей. Иначе человек станет бездушным бревном в созданном им искусственном мире.

“Вот так все и вымирает!” — подумал Смитлао, размышляя о том, задумывался ли над этими проблемами кто-либо ещё. Возможно, Правительство Империи — знает; но оно не в состоянии что-либо сделать; по сути, что можно ещё предпринять, если всё, что сделано, уже сделано?

Смитлао был недалёким человеком — продукт своего кастового общества, боявшегося взглянуть правде в гласа. Дойдя до сути какой-нибудь пугающей его проблемы, он старался выкинуть её из головы, чтобы избежать дальнейших коллизий при её разрешении, увильнуть от попыток последующего её рассмотрения в связи с человеческим бытием.

Доктор решил отправляться домой.

Уже без эскорта роботов Гунпата Смитлао покатил к крылу, стоявшему под елями, когда боковым зрением уловил какое-то движение. Полускрытая верандой, в углу дома стояла Плой Плой. Резкий толчок любопытства заставил доктора выбраться из терминала. Перед ним раскинулась поляна роз и какой-то зелени, слегка тронутой нежными пальцами осени. Смитлао слегка трeq o (у;ґ)сил, но страсть к авантюрам победила.

Девушка не смотрела в его сторону; она стояла задумавшись, глядя на баррикаду деревьев, которые отрезали её от внешнего мира.

Когда Смитлао приблизился, девушка уже зашла за угол здания, неотрывно всматриваясь вдаль. Он осторожно последовал за ней, скрываясь за небольшой плантацией растений. Рядом механический садовник подстригал траву, не догадываясь о присутствии постороннего.

Сейчас Плой Плой стояла у задней стены дома. Ветер швырял в неё осенние листья, словно заигрывая. Своими мягкими вздохами он срывал последние лепестки роз. Скоро тонкое покрывало из листьев и лепестков уберут с дорожек, лужаек и веранды механические садовники, а сейчас они мягко трепетали у её ног. Нелепое архитектурное нагромождение скрывало Плой Плой в своей тени. Отдельные части дома, с претензией на рококо, переплетались с действительно мастерски выполненными порталом и крышей. Взмывали и обрывались вниз балюстрады; лестничные пролёты ввинчивались вверх, охватываемые в поперечинах изящными арками; серые и лазурные свесы низвергались почти до земли. Но все это находилось в ужасном запустении.

Мускулистые стебли лианы Вирджинии пытались столкнуть мраморную статую с её постамента. Тонкое покрывало из лепестков роз устилало ступени. Вся картина создавала идеальный фон для жалкой фигуры Плой Плой. Лишь чувственные розовые губы выделялись на бледном лице. Цвета воронового крыла волосы — прямые и слегка вьющиеся на затылке, падали длинными, до пояса, волнами. Она на самом деле выглядела сумасшедшей, упёршись своим печальным взглядом в строй высоченных елей, словно выжигая все на своём пути.

Смитлао пытался разглядеть то, что так приковывало её взгляд.

Мужчина, которого доктор видел с воздуха, осторожно пробирался сквозь чащу старых елей.

Неожиданно хлынул ливень, забарабанив по сухой листве кустарника. Все застыло, словно в стоп-кадре, — Плой Плой даже не шевельнулась, чужак — не поднял головы, пытаясь выбраться из зарослей. Затем резко блеснуло солнце, обрушив тень елей на дом, а цветы одели диадемы из дождевых капель.

Смитлао вдруг поймал себя, что думает он о том же, что и в комнатах Гунпата, — о вымирании человека. Сейчас он ясно осознал, что для Природы нет ничего проще, чем после исчезновения паразита-человека, начать все сызнова. Он напряжённо ждал, почти наверняка уверенный, что сейчас на его глазах разразится драма.

Через сверкающую после дождя в лучах солнца поляну кралась крохотная машина — сторож периметра, в обязанности которого входило оповещать о приближении незваного гостя.

Через минуту показались ещё четыре робота: одного из них Смитлао узнал. Жабоподобная машина, которая допрашивала его. Они методично и целенаправленно пробирались сквозь розовые кусты — пять страшных, разной конфигурации, средств уничтожения.

Механический охранник что-то забормотал и присоединился к процессии, направляющейся в сторону чужака.

— Ему бы — нюх собаки, — вслух подумал Смитлао. Фраза содержала истину; собак, объявленных излишеством, давно истребили.

Тем временем чужак перелез через ограду и подбирался к краю поляны. Он сломал ветку кустарника с густой листвой и прикрепил к рубашке так, чтобы полностью скрыть лицо, другую ветвь он привязал к поясу. Как только роботы приблизились, он вскинул вверх обе руки с третьей веткой над головой.

Шесть машин окружили его, тихо бормоча и всхлипывая. Что-то щёлкнуло в роботе-жабе, будто она, наконец-то, на что-то решилась.

— Идентифицируйтесь, — потребовала она.

— Я — куст розы, — ответил чужак.

— На кустах розы растут цветы розы. У вас их нет. Вы — не розовый куст, — прогудела жаба.

Её самая большая и мощная пушка смотрела в грудь человека.

— Мои цветы увяли, — продолжал ломать комедию мужчина, — но листья остались. Спросите садовника, если вы не знаете, что такое листья.

— Этот предмет с листьями, — глухо проговорил робот-садовник.

— Я знаю, что такое листья. Мне не нужно спрашивать садовника. Листья — это покрытие деревьев и растений, которое придаёт им зелёную окраску, — обиделась железная жаба.