Читаем без скачивания Юмористические рассказы - Николай Самохин

Ну, само собой, по утрам делаю обязательную физзарядку из сорока восьми комплексов. Стою, кроме того, на голове (до пятнадцати минут ежедневно) и пью носом воду — по системе йогов.

К чему я, вы спросите, клоню? А вот к чему. Все эти годы, ходя пешком, стоя на голове и пья носом воду, я не прекращаю наблюдать за своим соседом Хронюком Петром Саввичем.

Зарядку Хронюк не делает никогда. Из ложной боязни подорвать свой авторитет, как главы семейства. Он — отец двух дочек и говорит:

— Чтоб я перед дитями в одних подштанниках выдрыгался — никогда! Они потом, мокрохвостки, на шею тебе сядут и ноги свесят.

Пешком Хронюк тем более не ходит. У него имеется личная «Волга», которую он собрал в подведомственной авторемонтной мастерской из двух списанных мотоциклов, — и вот на этой «Волге» Хронюк повсюду разъезжает: на работу, в магазин, за малиной в мичуринский сад и так далее. Он из нее буквально не вылазит, и, думаю, живи мы не в коммунальном доме со всеми удобствами, то Хронюк, простите, наверное, и в уборную на «Волге» ездил бы.

Собственно, я даже что-то не припомню — видел ли когда-нибудь Хронюка стоящим. Он обычно или сидит {внутри «Волги»), или лежит (под нею). Расстелит половик, заползет ей под пузо и лежит — подвинчивает чего-то. А рядом, у колеса, поставит бидон с пивом. Вылезет иногда, отопьет пива — и назад, под машину. А потом, глядишь, и вообще заснет. И спит так, что у «Волги» стекла дребезжат и мелкие винтики отваливаются. Считает, видно, что такое поведение его авторитет в глазах детей не роняет.

Но не в этом дело. Не в авторитете. Бог с ним.

Я, первое время, жалел Хронюка, сочувствовал ему. Думал, что при таком образе жизни, нарушая все рекомендации, он долго не протянет. Или его инфаркт ударит, или почки откажут, или он просто сохнуть начнет — по неизвестной причине.

Но, дорогая редакция, проходит время, а с Хронюком, как ни странно, ничего не делается. Он только здоровеет и здоровеет, и такой стал, извиняюсь, хряк, что об него кирпичи ломать можно.

Теперь он уж под машиной сам не лежит — не помещается там, а приводит из мастерской слесаря Шитикова и за пол-литра, а может, и так — за здорово живешь, велит ему ремонтировать свою личную «Волгу».

И вот я хочу спросить Вас, товарищи, а через Вас и многоуважаемого доктора медицинских наук (фамилии не помню): ну, хорошо, ладно — наше здоровье в ногах, согласен. А в чем тогда здоровье у Хронюка?

Коснемся другого пункта — диеты. Я питаюсь по рецепту журнала «Здоровье» и по Вашим указаниям. В частности, журнал советует мусс из ревеня — для нормальной работы кишечника. Ем. Людям истощенным, с плохим аппетитом и пониженным содержанием гемоглобина в крови рекомендуется салат из сельдерея. Ем салат из сельдерея. Хронюк же, когда я на днях заговорил с ним о сельдерее, решил, что это португальский король. Представляете?

А чем же, в таком случае, Хронюк питается? — спросите Вы. Отвечу. Хронюк, преимущественно, ест свинину, которую, пользуясь собственным транспортом, закупает в Кумихинском совхозе по твердой государственной цене. У него там шурин работает.

Уж, казалось бы, такая тяжелая пища должна доконать Хронюка, но не тут-то было. Не стану больше распространяться насчет его здоровья, а лучше приведу один убедительный пример.

В последнее время супруга Хронюка тоже учится водить машину. Каждый вечер она садится в кабину и начинает крутить баранку, гудеть, жать на педали и газовать. И не для блезиру, а по-настоящему — при заведенном моторе. А Хронюк в этот момент, опасаясь, как бы она действительно не поехала и кого не задавила, приподнимает у машины задок — чтобы колеса шуровали по воздуху, а земли не касались. И так они, бывает, тренируются минут по пятнадцать-двадцать… Комментарии тут, как говорится, излишни.

Уважаемые товарищи из редакции! Я прессу очень высоко ценю и следую ее указаниям.

Но поймите и вы меня. Ведь я привел конкретные факты, которые кого хочешь заставят растеряться и приуныть. Короче, если пресса точно нас информирует, а не уводит с какой-то целью в сторону, то почему тогда подобные Хронюки здоровеют и никакая зараза их не берет?

Ответьте.

Может, поручите тому же доктору медицинских наук дать разъяснительную статью?

Только, если можно, пусть он мою фамилию не называет… Все же этот Хронюк очень уж здоровый мужчина…

По новому методу

— Так что вас интересует? — весело спросил прораб. Я развернул блокнот.

— Расскажите о новом методе работы. Мне в управлении рекомендовали именно ваш участок как показательный.

— Ну, может, не такой уж показательный, — сделавшись строже, сказал прораб, — а в общем, правильно рекомендовали. Мы это дело одними из первых начали, уже четыре месяца как перешли. Да… С чего же начать? Вы, собственно, с новым графиком в принципе знакомы?

— Очень приблизительно, — соврал я. — Но вы мне рассказывайте так, будто я совсем ничего не понимаю. На картошке, как говорится.

— На картошке, значит? — переспросил прораб, озабоченно сдвигая на глаза кепку. — Боюсь, на картошке далеко не уедешь. Тут такое пюре — ахнешь! Кибернетика.

Он вытащил из стола сложенную вчетверо бумагу, развернул и, сделав губы трубочкой, прежде сам углубился в ее изучение.

В этот момент скрипнула дверь и в прорабскую вошел человек, одетый в брезентовую робу.

— Тебе чего, Кокин? — спросил прораб, глянув на него исподлобья.

— Кувалду, — мрачно ответил человек.

— Иди, Кокин, работай, — посоветовал ему прораб, больше не поднимая глаз. — Не бузи. Какую тебе еще кувалду?

— Какую, какую, — обиженно сказал Кокин, — Обыкновенную какую… Что мне — задницей клинья забивать?

— А ну-ка, не груби здесь! — одернул его прораб. — Постеснялся бы при постороннем человеке. Спроси у бригадира — он тебе даст.

— Бригадир бюллетенит, я за него, — сообщил Кокин.

— Ну, так спроси у кого другого! — рассердился прораб. — Не видишь — я занят!

Человек потоптался, похлопал негнувшимися рукавицами и вышел.

— Так, — прораб разгладил ладонью бумагу. — Между прочим, любопытная история у этой штуки, не знаю, слушали — нет. Оказывается, наше изобретение. Какой-то математик, забыл фамилию, этот график сосчитал. Еще до войны. А применили первыми американцы…

— Наши, выходит, прошляпили? — спросил я.

— Ну да, — кивнул прораб. — Недооценили. Зато теперь повсеместно внедряем и уже имеем наглядные результаты. Тут главное в чем…

Дверь опять скрипнула и в прорабскую просунулся давешний человек.

— Нет нигде, — заявил он.

— Кого нет? — встрепенулся прораб.

— Кого-кого… Кувалды.

— Здравствуйте! — раскланялся прораб. — Сейчас все брошу — побегу вам кувалду искать! Может, еще товарища корреспондента пригласим? Как, товарищ корреспондент, поможете нашим ударникам?

Я вежливо улыбнулся.

— Главное в чем, — продолжал прораб. — Главное, тут все как на ладони. Какое где узкое место возникает — заранее видно. Скажем, в конце первого квартала — глядим, Ага! Вот оно! Во втором квартале угрожает опасность заторможения сантехнических работ. Стоп! Принимаем меры.

— Насчет кувалды я, — подал голос от дверей Кокин. — Как же будет? Или никак не будет?

— Тьфу! — несдержанно сказал прораб. — Ну сколько можно говорить!..

— Мне-то что, — буркнул Кокин, постучал рукавицами и ушел.

…Часа через полтора, досконально разобрав прогрессивный график, мы с прорабом вышли на улицу. Возле недавно отрытого котлована сидели на железобетонных блоках рабочие.

— Курим, значит, — ехидно заметил прораб.

— Курим, а что ж, — сказал Кокин.

— Двенадцатый час, а мы, значит, все курим! — наступательно повторил прораб.

— Кувалды-то нет, — ответил кто-то.

— Куда же вы ее засунули? — заволновался прораб, позабыв обо мне.

— Под доски вроде.

— Под какие доски?

— Под тридцатипятку, — сказал белобрысый парень.

— Ты, что ли, совал, Генка?

— Не, — мотнул головой Генка. — Иван Иванович.

— Вот работнички, ёшь твою клёшь! — тонко закричал оскорбленный Иван Иванович. — теперь, выходит, Иван Иванович им виноват! Я вот те суну промеж глаз, чтоб лучше видел!..

— До свидания, — тихо сказал я прорабу.

Я торопился. Мне надо было успеть сдать в номер репортаж о работе по новому прогрессивному методу.

Такой утюг

Новый утюг был великолепен. Он походил на броненосец дореволюционной постройки, весь сверкал и переливался. Продавщица хотела завернуть утюг, но я сказал:

— Не надо. Так донесу.

Честное слово, приятно было пройтись с таким утюжком по улице. Недаром я его четыре дня караулил. Еще в понедельник в газете появилась заметка о том, что местный завод тяжелого машиностроения, наряду с прессами и карусельными станками, освоил также выпуск утюгов прогрессивной конструкции — с парообразователями и рядом других нужных приспособлений. Приспособления и усовершенствования в газете очень одобряли, а сама заметка называлась: «Такой утюг понравится каждому».