— Вам больно? — крикнула Алина, в растерянности развинчивая и завинчивая тюбик зубной пасты, прежде чем до нее дошло, что очки определенно не могли попасть туда.
— Нет, мне больно по другой причине, — раздался снизу раздраженный голос Маттея. — Когда я представляю себе, сколько я уже должен вам заплатить за то, что вы ничего, даже самую малость, не сделали!
«Хватит», — подумала Алина. Она решительно вышла из ванной комнаты и уже хотела было сбежать вниз по лестнице, как вдруг замерла перед открывшейся ей картиной. Маттей Делагриве стоял низко согнувшись перед своим рабочим столом и водил кончиком носа от одного ее рисунка к другому, пока не перебрал все листы.
— Ну, как вы их находите? — едва могла от волнения выдавить из себя Алина.
— Я ничего не нахожу! — сердито бросил Маттей. — Мне показалось, будто я положил очки на рабочий стол, но здесь их тоже нет.
— Я говорю не об очках, а о рисунках. — Алина медленно спускалась по лестнице вниз. — Посмотрите все же на рисунки.
— Зачем? Я знаю их. Ведь я сам все это нарисовал. — Он хотел ощупью снова вернуться на диван.
— Нет, подождите же! — Алина торопливо сбежала с лестницы. — Пожалуйста, еще раз бросьте взгляд на эти листы с эскизами. Все они нарисованы мной, и я хотела их вам показать! — Наконец, все открылось! Она глубоко вздохнула. — Вы ведь специалист в этих делах!
Маттей Делагриве, вздохнув, вернулся назад к столу, его кончик носа снова стал медленно, как указатель пути, перемещаться над эскизами, затем он выпрямился.
— Славно, — произнес он и недовольным движением руки отстранил Алину от стола. — Несмотря на это, вы все же должны начать убираться. С тряпкой для пыли вы определенно добьетесь больших успехов, чем в поиске пропавших очков… или чем с карандашом, насколько я вижу.
— Ах вот как! — Алина возмущенно подбоченилась. — Сначала вы утверждаете, что практически ничего не видите, а сейчас вдруг обсуждаете качество моих работ!
— Мадемуазель, вы здесь…
— Я здесь, чтобы услышать объективную оценку моих рисунков, и не хочу, чтобы вы сравнивали их с тряпкой для пыли или с мусорным ведром.
— Этого я не делал, но… — Маттей умоляюще поднял руки. — Но не хотите ли вы наконец приступить к работе?
Алина проигнорировала внутренний голос, шептавший ей, что надо уступить. Если нужно, она могла бы ему убрать всю квартиру, вымыть посуду и даже застелить его постель. Главное — остаться в пентхаусе до тех пор, пока откуда-то не вынырнут эти проклятые очки и Маттей Делагриве не узнает, что его гостем был гений рисунка.
Однако в гневе Алина проигнорировала свой внутренний голос.
— Как вы можете так говорить об этих эскизах из кафе. Если бы они были такими плохими, то я лучше бы стала убираться, чем…
— Все, сдаюсь. — Маттей плюхнулся на кушетку и, вздохнув, разлегся на подушках. — Я действительно не видел ваши рисуночки… заметил только неясные линии. Пожалуйста, начните с ванной.
«Начни же наконец с ванной!» — снова крикнул ей внутренний голос, но Алина его не слышала.
— Подойдите сюда, господин Делагриве! — Она стояла у его рабочего стола. — Даже если вы сильно близоруки, нужно только приблизиться поближе, чтобы…
— Я даже не могу приблизиться, ведь я так близорук. — Он резко сел и снова опустил ноги на пол, однако вовсе не собирался направляться к столу. — А если вы не пойдете на свое место в ванную и не начнете убираться…
— Я не пойду в вашу ванную и не буду убираться, господин Делагриве!
—…тогда убирайтесь, вы уволены!
— Ошибка! — Алина глубоко вздохнула. — Вы не можете меня уволить, потому что еще и не приняли на работу!
— Ерунда! Это казуистика! — Его щеки потемнели от досады, а на виске запульсировала жила. Алина часто читала в романах, что если мужчина гневается на женщину, то в этот момент выглядит для нее много привлекательней. Это целиком относилось и к господину Делагриве. Из-за потемневших глаз и решительной складки вокруг рта он прямо-таки излучал возбуждение и энергию очарования. — Ерунда! — повторил он раздраженно и этим вырвал Алину из мира фантазий. — Нанял ли я вас непосредственно или через агента, все равно убирайтесь. В любом случае, вы…
— Никто не нанимал меня в уборщицы, господин Делагриве! — Если бы в эти решающие секунды он был в очках, то Алина, вероятно, чувствовала бы себя значительно увереннее. Как она могла произвести впечатление своими работами, если он даже не смог их увидеть? — Вы ошиблись во мне, ведь я успешно окончила Академию художеств и сейчас стремлюсь к карьере карикатуриста. А рисунки принесла как доказательство того, что я достойна, чтобы вы рекомендовали меня на работу в редакциях газет. — Алина, широко взмахнув рукой, указала на лежащие на столе листы.
Маттей же Делагриве взглянул в противоположную сторону.
— Быстро складывайте свои вещи и убирайтесь из моей квартиры!
Алина уставилась на него с открытым ртом.
— Это… это несерьезно с вашей стороны, — испуганно произнесла она через несколько ужасных секунд.
— Нет, это серьезно! Вон отсюда!
— Я помогу вам найти очки, — умоляюще предложила она. — Если бы вы только могли увидеть мои работы…
— Нет!
— Я охотно оставлю рисунки и приду завтра снова! Ведь когда-нибудь должны же найтись эти идиотские очки и…
— Нет!
Алина глубоко вздохнула.
— Означает ли это, что вы ни в коем случае не хотите оказать мне протекцию?
— Да, это так. Вон!
Разочарованно взглянула она на руку Маттея, которая, несмотря на все недостатки зрения, указывала точно на выход.
— Если бы вы могли хоть что-то увидеть, то не стали бы так обращаться со мной, — пробормотала Алина, собирая свои листы с эскизами.
— Вон!
— Вы делаете большую ошибку. — Прижав папку к себе, Алина поднялась по лестнице, идя за Делагриве.
— Не думаю, — сердито ответил он. — Каждый год выпускники пытаются с моей помощью попасть в какую-либо редакцию. Жаль, но ваш трюк не удался. — Он распахнул настежь входную дверь. — Вон!
— Но… ведь я даже еще не вошла, — пробормотала, запинаясь, стоящая перед дверью пожилая женщина в голубом фартуке поверх серого платья, с ведром для мусора в левой руке и со щеткой на палке в правой. — Я уборщица, которую агентство…
— О нет, не стоит продолжать фокус, дорогая! — Маттей Делагриве вытолкнул Алину в коридор и с осуждением уставился на находящуюся в полном замешательстве уборщицу. — Здесь у вашей предшественницы уже не вышла эта шутка. — Он показал на щетку. — Возьмите свои эскизы и исчезните вместе с мадемуазель. Я не хочу никогда видеть вас у себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
