Павел надолго отнял у них Диану.
Заканчивался сеанс. Уже были обсуждены проблемы, где провести полдник, куда отправиться вечером. Павел изобретал все возможное, чтобы оторвать ее от свиты. Диана молча выслушивала его предложения.
Он бросил кусок глины в ящик, вытер руки. Диана встала и подошла к подставке. Павел искоса поглядывал на нее, стараясь определить, нравится ли ей.
Диана улыбнулась долгой и загадочной улыбкой. Подняла руку, провела ладонью по глине и толкнула подставку. Глиняный ком рухнул на пол. Павел рванулся было удержать, но остановился. Диана обернулась к нему все с той же загадочной улыбкой.
— Оставь! — прошептали ее губы. — Зачем тебе глина, когда перед тобой оригинал?
Диана потянулась к нему и закинула ему на плечи руки.
— Ну! — раздался ее повелительный шепот.
Перед ним ее глаза, открытые губы. Долгий поцелуй. Она резко оттолкнула его.
— Как давно я этого ждала! Бежим! Бежим отсюда! Я возьму машину, мы поедем куда-нибудь в другое место. Вдвоем! Не раздумывай долго, мой дорогой, а то упустишь момент! Я ведь могу и передумать...
Бог с ней, с путевкой в санаторий, не в этом дело. Павел извлек из кармана бумажник, подсчитал свои средства: взял он с собой с запасом, да еще и мать сунула дополнение. Одному ему хватило бы с избытком. Но он нанес своей казне чувствительный урон приобретением фотоаппарата, глины и принадлежностей для скульптурных работ. Прогулки с Дианой тоже осложнили его финансовые дела! Диана задумала путешествие. Куда, как? От отпуска оставалось пятнадцать дней. За пятнадцать дней можно исколесить всю Прибалтику, но на это нужно... Павел запутался в подсчетах. Чтобы быть спокойным, не пугаться ее запросов, не учитывать каждую бутылку вина и каждый цветочек, нужно, по крайней мере, иметь тысячу рублей, а у него всего полтораста.
Но хода назад нет. Павел пошел на вокзал, взял два билета до Ленинграда и дал телеграмму матери, чтобы выслала ему в долг тысячу рублей в Ленинград, на телеграф, до востребования. С такой просьбой он обращался впервые. Мать поймет, что ему нужны, очень нужны деньги, вышлет. Только бы не разволновалась!..
До Риги добрались электричкой. Казалось бы, Павлу цвести от радости, но теперь его постоянно мучил вопрос: вышлет мать деньги или нет? Диана заметила, что он чем-то подавлен. Чем же: неужели тем, что бросает санаторий? Или от того, что не знает куда ехать? А не все ли ему равно, раз он едет с ней. Вспоминает о жене? А! Вот оно что: деньги, ну конечно же деньги! Бедный мальчик, у него, наверное, в карманах сущие пустяки — сотня-другая, не больше. Вот он, щепетильная душа, и волнуется.
Она улыбнулась своей догадке и спросила:
— Павел, у вас есть водительские права?
— Да. Было модно заниматься в школе автовождения. Автомобиля не имею...
— Вот и ладно! В четыре руки мы быстро поедем. Куда вы хотите?
— Вы иголка, я нитка! — ответил он.
— Сколько у вас осталось свободных дней?
— Пятнадцать.
— Вы чем-то огорчены? Не хочется ехать?
— О чем вы говорите, Диана? Есть у меня одна заботка... Из Риги, я думаю, смогу дозвониться домой.
Она наклонилась к Павлу и заглянула ему в глаза.
— Деньги? Пустое! У меня в Ленинграде есть знакомые, они дадут любую сумму. Пусть вас это не мучает!
«Жигуленок» заглатывал серую ленту асфальта. У Павла на коленях раскрытый атлас автомобильных дорог — решили в один бросок добраться до Москвы.
Уже ничто, казалось, не омрачало путешествия. Он получил перевод — тысячу рублей, столько же заняла Диана у своих знакомых.
Миновали Новгород, нашли поворот с шоссе в лес. Остановились отдохнуть и закусить. Выпили по чашке кофе из термоса, Павел набрал букетик земляники, поднес его Диане и потянулся ее обнять.
— Диана, я люблю вас!
— Я вижу! — ответила она с холодком, отводя в сторону его руки. — Мы оба уже имеем печальный опыт, так зачем же торопиться? Любовницей я быть не хочу! Претендентов на роль таких героев я видела достаточно.
— Я предлагаю вам руку и сердце!
— Поняла. Иначе мы здесь с вами не оказались бы. Но это очень серьезно, требует раздумий и расчета!
— Любовь и расчет? Разве они совместимы?
— Для разумных людей — обязательно...
Как ни спешили, в Калинин успели вместе с сумерками. Остановились в мотеле.
Диана ушла в номер привести себя в порядок, переодеться.
Ужинали в ресторане. Будний день, посетителей немного. Нет оркестра, поэтому тихо.
На Диану оглядывались, официант с подчеркнутой почтительностью положил перед ней меню.
— Что будем пить? — спросил Павел.
— Ничего! Какая нужда дурманить голову...
Когда официант отошел, Диана загадочно улыбнулась.
— Боюсь, что у вас сложилось превратное представление о моих вкусах и привычках! Я расчетлива, а значит, не расположена к бессмысленному транжирству. Когда нувориши рвутся в свиту моих поклонников, я не мешаю им освобождать свои карманы, но то, что мы сами зарабатываем, — трудные деньги. Они должны идти на дело, а не на ресторанные пустяки. Вы предложили мне руку и сердце. С сердцем все понятно. Предположим, мы поженимся... Как вы думаете устроить нашу жизнь?
Павел не был готов к ответу. Живут же люди: он работает, она может работать, может и не работать. Какие могут быть требования к жизни свыше возможностей?
— Тянете с ответом! — одернула его Диана. — Да, да. Это не ответ! А когда вы первый раз женились, задавали себе этот вопрос? Нет. Вот вам и причина несчастья! Ну, начнем хотя бы с того, где мы будем жить — у моей матери в Ленинграде комната в коммуналке. Я прописана у мужа, но судиться с ним из-за жилплощади не собираюсь. Вы живете в Москве у своих родителей. Вам не захочется жить у моей мамы, это естественно, а мне — у ваших родителей, что тоже разумно. Вы москвич, а я — ленинградка. Как это соединить?
— В Москве снять квартиру не проблема, наверное, на первое время это можно сделать и в Ленинграде?
Диана посмотрела на претендента в женихи довольно выразительно.
— Предположим, мы поселимся в Ленинграде... За квартиру нужно платить... Сколько вы, Павел, зарабатываете, извините, конечно, за нескромный вопрос?
— Получаю или могу заработать? Сто восемьдесят в месяц.
— Я — неквалифицированная рабочая сила. Могу рассчитывать, самое большее, на сто двадцать. Реальный бюджет наш после выплат, вычетов,
