– И вам это удалось? – с неожиданным интересом спросила она.
– Нет, – ответил Мейсон. – Вся эта затея с отправкой письма до востребования была просто уловной. Шантажист заранее приготовил дубликат ключа и забрал содержимое ячейки, не заходя на почту. Потом он бросил в щель монету, вынул ключ и запер пустую ячейку.
– Вы рассказали все это полиции?
– Да.
– Если ваша секретарша отправляла ключ, то она могла открыть ячейку и забрать оттуда сверток. Или что там было...
– Это не обязательно следует одно из другого, – сказал Мейсон. – Я не хотел бы вас обманывать. Могу только сказать, что моя секретарша действительно положила ключ в конверт и отправила его Видалу до востребования.
– Вы не являетесь адвокатом моего мужа?
– Мы даже никогда не встречались.
– Если вы не связаны ни с Видалом, ни с моим мужем...
– Я не сказал, что не связан с вашим мужем, миссис Тейлман. Лично он меня не нанимал, но мой клиент действует исключительно в интересах вашего мужа.
– Вы можете объяснить подробнее?
– Очень сожалею... – Мейсон покачал головой.
– По-моему, – начала миссис Тейлман, – А.Б.Видал – вымышленное имя.
– Вы думаете, он шантажист?
– Я это знаю.
– Вы можете сказать мне, откуда вы это знаете?
Миссис Тейлман на мгновение заколебалась.
– Уверяю вас, – продолжал Мейсон, – если бы мои интересы или интересы моего клиента противоречили вашим, я никогда не приехал бы к вам. В настоящий момент я здесь исключительно в качестве человека, который хочет получить сведения от свидетеля.
– Хорошо, – сказала она. – Я сообщу вам некоторые факты, мистер Мейсон. Я скажу вам то, что сказала полиции. Все свои карты я не выложу на стол, пока вы не выложите свои.
– Отлично, – согласился Мейсон.
– Вчера муж вернулся с работы в два часа дня. Он был очень озабочен, сказал, что должен ехать в Бейкерсфилд. Он хотел переодеться и попросил меня принести другой костюм. Как обычно, я просмотрела карманы костюма, который Морли снял. Костюм нужно было отправить в чистку, и я хотела убедиться, что в карманах ничего не осталось.
– Ваш муж сам переложил все из одного костюма в другой?
– Да, он всегда делает это сам. Я пришла позже, взяла брошенный на стул костюм и прошлась по карманам. Очень часто он забывает в кармане перочинный нож, ключи, монеты. Мне кажется, все мужчины такие, у них так много карманов, и они всегда так спешат...
– Понимаю, – улыбнулся Мейсон. – Со мной тоже такое случается.
– Так вот, – продолжала она, – во внутреннем кармане пиджака было письмо. Оно было составлено из слов, вырезанных из газеты и приклеенных на лист бумаги.
– Вы помните, что там было написано? – спросил Мейсон.
– Могу повторить слово в слово: «Приготовьте деньги. Инструкции по телефону. Невыполнение условий опасно».
– Вы записали текст письма?
– Нет. Я просто запомнила.
– Продолжайте, пожалуйста.
– Там же, в кармане, лежал и конверт, – сказала она. – Обычный конверт с маркой, адресованный моему мужу. В верхнем левом углу стоял обратный адрес: «А.Б.Видал, до востребования». Адрес был напечатан на машинке.
– И что же вы сделали? – спросил Мейсон.
– Морли в это время брился в ванной. Пиджак, который он собирался надеть, висел на вешалке. Я сунула письмо и конверт в нагрудный карман. Раз он мне ничего не сказал... Знаете ли, мистер Мейсон, я не люблю задавать лишние вопросы и ставить мужа в неловкое положение. Я считаю, что, если мой муж хочет мне что-то сказать, он скажет. А если не говорит, то не хочет меня беспокоить, или не хочет, чтобы я это знала.
– Однако письмо вас обеспокоило?
– Да. К тому же я чувствовала, что мужа что-то тревожит.
– Вы в курсе финансовых дел вашего мужа?
– Мы вместе подписываем счета на оплату подоходного налога, но я просто, даже не глядя на цифры, ставлю свое имя на нужной строчке.
– Вы никогда не обсуждаете с мужем финансовые дела?
– Мой муж очень щедро дает мне деньги на расходы. Большего я не требую. Этих денег вполне хватает, чтобы вести хозяйство, а время от времени Морли делает мне подарки – новую машину или что-нибудь в этом роде. Одежду я покупаю на те деньги, что дает муж.
– Это большая сумма? – спросил Мейсон.
– Вполне достаточная, – улыбнулась она.
Мейсон окинул взглядом комнату.
– Да, похоже, – согласился адвокат. – И потрачена с большим вкусом. Итак, ваш муж уехал в Бейкерсфилд?
– Во всяком случае я так полагаю. Он сел в машину и уехал. Он очень спешил.
– За сколько времени обычно ваш муж добирается от дома до работы?
– Примерно полчаса. Он привык рано вставать и уезжает до того, как начнется час пик. И возвращается рано. А когда задерживается, всегда звонит.
– Понятно, – сказал Мейсон. – Итак, вы видели письмо, составленное из вырезанных из газет слов.
– Да.
– Миссис Тейлман, были ли эти слова как-нибудь порваны? Это может оказаться важным. Разорваны пополам и снова склеены?
– Нет, они были аккуратно вырезаны ножницами.
– На конверте был адрес конторы вашего мужа?
– По правде говоря, я не обратила внимания. Ему приходят письма и на домашний адрес.
– Я думаю, что вы не заметили, когда пришло это письмо.
– Боже мой! Нет, конечно. Я просто просматриваю почту и адресованное мужу кладу на столик справа от двери. Он забирает письма, когда возвращается домой.
– Он получает много писем на домашний адрес?
– Не слишком, но достаточно. Большинство из них не особо важные.
– Но это пришло домой?
– Может быть. Я помню только имя мужа на конверте и обратный адрес в левом верхнем углу. Я смотрела на него всего секунду.
– Ваш муж приезжает обедать домой?
– Нет, он обедает в городе.
– В этот день он вернулся в два часа?
– Чуть раньше. Точно не скажу.
– Вы уже положили почту на столик?
– Там было, кажется, три письма.
– Это были деловые письма? – уточнил Мейсон. – Конверты были надписаны от руки?
– Там не было надушенных конвертов, надписанных женским почерком, улыбнулась она. – Это были обычные деловые письма.
– Могло письмо Видала быть среди них?
– Я думаю, могло, не точно не помню.
– Вы обратили внимание на марку на конверте?
– Нет. Я не собиралась соваться в его дела. Конечно, я удивилась, увидев это письмо. Я взглянула на конверт, но... Понимаете, мистер Мейсон, это трудно объяснить. Я не хотела соваться в дела мужа. Я просто взяла письмо, взглянула на него, нашла конверт и переложила в другой костюм. Конечно, я была обеспокоена, но вмешиваться не хотела. Я не отношусь к числу ревнивых или слишком любопытных жен. Я считаю, они просто напрасно терзают себя и разрушают собственные семьи.
