глаз не встретишь ни на одном торжище, а такой холеной бородке наверняка позавидует сам царь Святобории.
– Расскажи сперва о себе. – Ухватив кувшинчик, Колхат щедро наполнил наши кружки. – Единый знает, какое пойло тут считают лучшим. М-да, явно не ардэ.
Я жестом отказалась от угощения, хотя во рту было сухо, и на мгновение почудился привкус гари. Каждый раз, когда неведомого становилось слишком много, я без раздумий шла к наставнику, и теперь каждый миг промедления отзывался во мне тревогой.
– Я простая танцовщица из Сиирелл.
– На этом острове никто не может быть простым, – сказал Колхат и, заговорщически подмигнув, осушил кружку. – Давно ты здесь?
– Не помню точно. – Я сделала вид, что припоминаю. – Кажется, несколько месяцев.
– А я искал того, кто расскажет мне местные истории. Это моя слабость.
Колхат явно мог позволить себе местечко на две головы лучше этого и все же был здесь. Что бы он ни рассчитывал найти, это явно не стоило и половины его булавки. Да и, похоже, из асканийского у него только кафтан и был, даже в говоре слышались наречия разных мест. Тех, что знала я.
Сколько стоит история, которую он ищет? Этот вопрос, спрятанный во внешнем облике, причинял мне излишнее беспокойство. Именно то, чего я сегодня собиралась избегать.
– Наш хозяин, – я кивнула на Томора, – с удовольствием расскажет вам все слухи.
– Кто сказал, что меня интересуют слухи?
– Значит, я ошиблась.
– За ошибки платят, – живо отозвался Колхат.
– Да, но только у меня нет еще одного чуда.
– Чу́дная история подойдет.
– Тогда вам точно нужно послушать нашего певца, – сказала я и поднялась.
Но Ося водрузила еду на стол, а себя – на лавку рядом со мной, тем самым перекрыв путь к отступлению.
Колхат приподнял брови, а Ося воскликнула:
– Господин, позвольте мне рассказать!
Если бы я знала, что это будет за история, то залезла бы под стол и попыталась спастись бегством еще до ее начала.
История оказалась обо мне.
– Поверьте, господин, еще зиму назад никто не знал, какой цветок распустится под этой крышей, – свои слова Ося сопровождала раскладыванием пирогов по тарелкам. – Когда Лесёна появилась, она походила на голодного мальчишку, а не на девицу. Я постаралась научить ее добродетелям…
Мне вдруг отчаянно захотелось провалиться сквозь землю, особенно когда зазвучала часть с перечислением этих самых добродетелей. Благо, она была краткой, зато часть о «прочем» грозила перерасти в нескончаемый перечень. Ося входила в раж, не замечая, как стекленеют глаза слушателей.
Утешало одно – не пришлось ничего придумывать. «Чем меньше болтаешь с незнакомцами, тем лучше, – говаривал Фед. – Неизвестно, что у них на уме и какие выводы они могут о тебе сделать». Наблюдательность – то качество, которое наставник с меня спрашивал в полной мере и в котором я временами полностью его разочаровывала.
Вот и сейчас я поздно поняла, к чему Ося все это устроила и отчего проявила такое участие к моей судьбе.
– Ну конечно! – охнула я и, поймав вопросительные взгляды Оси и Колхата, нашла глазами Феда.
«Сапог, значит… Ага». Стал понятен и наряд, и нарочито громкий смех подавальщицы рядом с Федом, и такое участие ко мне: она надеялась сбыть «дочку» с рук, чтобы облегчить себе быт с моим «папашей»! Устроить, так сказать, свою судьбу через мою. Ося была не единственной охотницей за сердцем певца, но явно самой находчивой. Так его еще никто не добивался.
– …а то, что ящерицы у нее ползают, так это и отвадить можно. Если господин не чурается, я знаю одну бабку-шептунью…
– Ося, довольно, – резко сказала я с такой неприятной и натянутой улыбкой, чтобы даже бесхитростный человек понял, что выступление окончено. – Господину вряд ли интересны такие вещи.
– Мне интересно ардэ, – добавил Колхат.
– А, сейчас…
Ося поджала губы и вышла из-за стола. У Колхата в глазах плясали веселые огоньки.
– Ящерицы, – серьезным тоном повторил он. – И часто тебя пытаются сосватать первому встречному?
– Первый раз. – Я улыбнулась.
– У тебя есть родители?
– Отец. – Я кивнула на Феда. – Не уверена, что он приложил к этому руку. Если бы приложил, рассказ получился бы интересней.
Колхат смотрел на Феда, задумчиво поглаживая бороду, а я попыталась угадать ход его мыслей. Девушки при таких заведениях, как это, редко могли рассчитывать на удачное замужество. За их честь мало кто мог поручиться, да и брать в жены уличную плясунью без приданого могут только купцы из сказок Феда.
– Нелегко быть девицей, – сказал Колхат, и я поняла, что не ошиблась. – И вдвойне труднее, когда приходится прятать свой ум.
Его слова польстили, но он продолжил:
– В мире для разумной девицы низкого происхождения мало проторенных дорог. И идти по ним опасно, если девица к тому же хороша собой.
– Но и вполовину не так опасно, как приходить в «Вольный ветер» с золотом и без охраны.
Колхат улыбнулся, обнажив ровный ряд жемчужных зубов. В этот миг я была очарована его речами, хоть и понимала, что он вьет сеть. Но мне хватало самодовольства думать, будто я вижу его насквозь.
– Охрана нужна скорее тем, кто задумал недоброе против меня. – Колхат усмехнулся и подался вперед. – Видишь эту булавку? – Купец показал на украшение. – Она смазана ядом.
Я попыталась скрыть удивление, но вряд ли это хорошо получилось. Я была слишком взволнована.
– Но как ты, господин, сам еще не поранился?
– Я привез этот яд из Аскании и каждый день принимаю его понемногу, чтобы тело привыкло. – Колхат отхлебнул из кубка и одарил меня новой улыбкой.
– Как… чудно́!
Я вперилась взглядом в булавку. Если иметь подобное, странствия по миру обретут подобие безопасности. Фед не желал, чтобы я училась обращению с ножом, но мне хотелось уметь постоять за себя.
Было, конечно, еще колдовство, но от него всегда больше бед, чем проку.
Я украдкой покосилась на дверь корчмы.
– Знаю, что тебе нужно. – Колхат рассмеялся. – В Аскании есть общины, где девиц обучают особым ремеслам. Даже боевым.
– С моей сноровкой я бы сама напоролась на булавку. Фед говорит, что я растяпа.
– Твой отец? Может, он хочет, чтобы ты сама так думала. – Колхат пожал плечами. – Аскания отличается от Светлолесья. Там земля цвета заката. Девы носят шелк. – Он небрежно щелкнул ногтем по кружке. – А гостям подают первосортные напитки и сырные лепешки. Ты знаешь, что именно в Аскании изготавливают вещицы из стекла? И не просто бутылки, а настоящие украшения! А еще там по ночам распускаются цветы, сияющие в темноте. Все – от мала до велика – гуляют в лунные ночи…
Пока Колхат рисовал
