Так вот, прошла зима, потеплело. Опять, все думали, князь полезет в самую дрыгву.
А нет! А он опять сидит в своем палаце, читает свою книжечку, в пущу не лезет. А тут уже дороги просохли, прибыл гонец от Великого князя, зовет нашего с собой в поход на Белого Царя. Вот так! Значит, не нашел он, наш Великий князь, в чужинцах ни подмоги, ни денег, решил один идти, всю славу брать себе. Кликнул клич на весь Край. Край хорошо откликнулся, все тогда быстро собрались и пошли с ним за Харонус. Было тогда большое войско, А наш старый князь идти в то войско отказался, сказал гонцу, что будто ждет он пана Юрия. Но мы-то знали, что он врет. Мы-то знали, что пан Юрий, его младший сын, уже который год свои белые косточки в чужой земельке парит. А то и вообще на дне морском. Но сказал старый князь — и сказал, отказался. Остался он один в своем логове, не пошел за Харонус. А другие все пошли, повел их на Царя Великий князь. И покрывали они себя славой. А старый князь не покрывал. Люди на него косо смотрели…
Но он людей уже не замечал! Все свою книжечку почитывал, подолгу у окна стоял, смотрел на пущу. Тут и зима пришла. Все наиславные князья да знатные паны за Харонусом храбро сражаются, а этот, говорили, что придумал! Как только утро приходит, он велит седлать коней и вместе со своим каштеляном Якубом берут они по пике — и едут на целый день в пущу. Как будто бы на кабана охотиться. Но так ни одного кабана они за всю зиму так и не привезли. И чему тут удивляться?! Когда мне про это сказали, так я им в ответ сказал так: да какой он, Якуб, доезжачий? Какой он охотник? Он только одно и умеет, что все что надо и не надо высматривать да под себя прихватывать, под ключ, глаз у него будет позорче, чем у коршуна. А что они пики берут… О, говорю! Да что же вы мне раньше про Якуба не сказали? Зима, я говорю, вон опять какая была лютая! Значит, это они опять по самым гиблым местам нюхались, а Цмок опять спал непробудным сном, вот на кого, я говорю, они…
Э, нет! Тут и я замолчал. Да и что тогда уже было говорить, когда зима уже закончилась, опять стало тепло, опять дрыгва стоит открытая, Цмок жив-здоров… И вообще, война закончилась, Великий князь из-за Харо- нуса вернулся. Ох, говорят, он знатно там повоевал, много людей побил и с той, и с этой стороны, много славы добыл и много всякого добра. Иначе говоря, паны потешились! И заключили с Царем вечный мир сроком на пять лет.
А старый князь как и тогда сидел, так и теперь сидит в своем палаце. И еще говорят, приехал к нему какой-то непростой человек, будто совсем чужинец, будто теперь наш старый князь по целым дням только с ним да с ним, с ним да с ним, и они беспрестанно о чем-то говорят, какие-то бумажки пишут да рисуют. Ну, они грамотные, им это можно!
А я что? А зачем мне та грамота? Мы, грабари, по- вашему копатели, и без нее живем. Посади мне на лопату хоть кого, хоть и на десять пудов какого человека, так я его за семь шагов отброшу. Вот это мое дело!
А еще я пущу знаю. И она меня знает. И уважает! С того я и кормлюсь. Как только снег сошел, так я лопату на плечо — и в пущу. Как снег пришел, так я домой, на печь, и опять до весны отдыхаю.
А тут опять весна. Я уже было стал ворочаться. И вдруг прибегает к нам сам войт и прямо с порога кричит:
— Демьян! Тебя Старый зовет! До себя!
Ой, как моя тогда обрадовалась! Ой, говорит, Демьян, паночек просто так кликать не будет! И я так думаю: да, это неспроста, а скорее всего не к добру. Потому как Не тот стал старый князь, каким он раньше был! Ну да чего тут теперь поделаешь? Пан скажет — хлоп поклонится. Взял я лопату на плечо, пошел до пана князя.
И вот пришел. А вот только подошел я к мосту, как из кустов выходят двое гайдуков и говорят:
— Демьян, ты куда?
— Князь позвал.
— А лопата зачем?
— Так а если копать.
— Копать пока не надо. Отдавай!
— Берите, — говорю.
Отдал я им лопату. Они вдвоем ее берут, чуть держат. Мне смешно. У меня лопата, она вся железная, и штык, и черенок. А острая! Да я бы их двоих пополам бы посек, когда бы захотел! А, ладно. Взяли они лопату, кинули с дороги. Один гайдук при ней остался, сторожить, я так ему велел, а второй повел меня по мосту. Красиво там! Озеро не наше, княжье, там везде чисто, порядок, чарот и осока везде с корнем повыдраны, ряска граблями собрана, берега все гладкие, в желтом песочке, сухие. Князь, думаю, так думает: сюда к нему Цмок не залезет. Так Цмок и под землей прорыться может, как крот, я это знаю!
А иду. Вот прошли мы через мост, подходим к воротам. Ворота стоят открытые, в них опять гайдуки, теперь уже четверо. И опять они спрашивают:
— Куда, Демьян?
— А князь позвал. Вот к нему я и иду.
— Э, нет! — смеются гайдуки. — К князю ты это потом. Сперва иди до пана каштеляна. Пан каштелян тебя ждет.
Повели они меня, привели к Якубу, в каштелянский флигель.
Якуба я могу одной соплей перешибить, такой он хлипкий, низенький. А Якуб может меня и всю мою родню, и всех, кого я только вспомню, в один день разорить — и все это будет честно, по закону. Вот какой он, тот Якуб, ушлый да злобный. А еще глаз у него зорче зоркого. Пять лет тому назад ему поперек дороги живой волос навязали, хотели, чтоб тот волос его задушил. И уже вечер был, и пьяный был Якуб, и ехал на коне, шатался… А волос за десять шагов рассмотрел. Ох, закричал он тогда! Ох, осадил коня! Потом пятнадцать человек простых людей до кости за это дело засекли, а тех, которые и после этого живыми остались, тех повесили. Между прочим, на том самом живом волосе. Вот он какой, этот Якуб. Ходит в зеленом кунтуше, в высокой собольей шапке, на поясе вот такущая, нет, еще больше, связка ключей от всех панских дверей. А еще один ключ, самый главный, пан каштелян носит на черном шнурке на груди. Про этот ключ он ничего не говорит. Но люди знают, ох, знают!..
А теперь я к каштеляну пришел. Он за столом сидел, ждал меня. Сказал:
— Садись, Демьян.
Это хороший знак. Но я не стал садиться. Говорю:
— При панах не привык.
Это ему понравилось. Он говорит:
— Как знаешь. Неволить не буду. — А после сразу: — Хочешь богатым стать? Хочешь сам быть паном?
— А как это?
— А очень просто. Его ясновельможная милость пан князь хочет дать тебе, Демьян, пятьдесят чистых талеров. Возьмешь?
Я говорю:
— Очень хотелось бы. А что для этого нужно?
— А только поработать, вот и все. Канавы умеешь копать?
— Ну, умею.
— А быстро умеешь?
— И быстро умею.
— А молча?
Я молчу. Он тогда:
— Вижу, можешь. Так вот, Демьян. Князю нужно прокопать канаву. Большую, ага. И быстро. Так что один ты с ней не справишься. Да это и не надо. Позовешь своих хлопцев. Сколько их у тебя?
— Когда по осени по домам расходились, — я ему отвечаю, — так было их восемнадцать. Теперь, если чего, можно еще кого позвать в подмогу. А как будешь платить? Вперед сколько дашь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
