Ослепительная вспышка молнии, оглушительный удар грома, и старинный дом пошатнулся весь, от крыши до фундамента! Синий огонь потрескивал от потолка и бежал вниз по стенам и полу. Один багровый язычок, проходя мимо, захлестнул голень детектива.
Это было похоже на удар кувалдой. Наступил момент слепоты и онемения от агонии, и Харрисон очутился распростертым, полуостолбеневшим на полу. Погасший фонарь лежал рядом с перевернутым столом, но комната была заполнена зловещим светом.
Детектив понял, что молния ударила в дом, и верхний этаж был в огне. Он заставил себя подняться на ноги и стал искать пистолет. Тот лежал на полпути через комнату, и как только детектив двинулся за ним, входная дверь распахнулась. Харрисон замер как вкопанный.
Через дверь, хромая, вошел человек в одних только набедренной повязке и мокасинах на ногах. Револьвер в его руках угрожал детективу. Кровь сочилась из раны в бедре, смешиваясь с краской, которой он намазался.
— Так это ты хотел стать нефтяным миллионером, Ричард! — сказал Харрисон.
Тот свирепо рассмеялся.
— Ага, и стану! И не поделюсь с проклятыми братьями — братьями, которых я всегда ненавидел, черт их побери! Не двигаться! Вы чуть не поймали меня, когда выстрелили через дверь. Я не хочу рисковать! Прежде чем отправлю вас в ад, я все вам расскажу.
Как только вы с Питером отправились на кладбище, я осознал свою ошибку в том, что раскопал только верхнюю часть могилы, — знал, что вы бы наткнулись на твердую глину и догадались, что могилу не вскрывали. Я знал, что мне придется вас убить, так же как и Питера. Я взял крысу, которую вы раздавили, когда никто не видел, и ее исчезновение сыграло на суевериях Питера.
Я поскакал на кладбище через лес на быстрой лошади. Переодеться в индейца я задумал давно. Благодаря отвратительной дороге и равнине, задержавшей вас, я добрался до кладбища раньше вас с Питером. Правда, по дороге я спешился и остановился, чтобы убить того старого дурака Джоаша Салливана. Я боялся, что он мог увидеть меня и узнать.
Я наблюдал, как вы раскапываете могилу. Когда Питер запаниковал и побежал через лес, я догнал и убил его, а тело принес сюда, в старый дом. Затем я вернулся за вами. Я намеревался принести сюда ваше тело, или скорее ваши кости, после того, как, думал я, крысы покончат с вами. Затем я услышал, что пришел Джоэл Миддлтон и пришлось бежать за ним — мне не хотелось встречаться с этим дьяволом с пушкой где бы то ни было!
Я собирался спалить этот дом с вашими телами внутри. Когда люди нашли бы ваши кости среди пепла, они бы подумали, что Миддлтон убил вас обоих и спалил в доме! И теперь вы попали прямо в мои руки, когда пришли сюда! Молния ударила в дом, и он горит! О, сегодня боги на моей стороне!
Блеск порочного безумства заиграл в глазах Ричарда, но дуло пистолета не двигалось, и Харрисон стоял, беспомощно сжимая свои огромные кулаки.
— Вы пролежите здесь рядом с Питером, тем дураком! — неистовствовал Ричард. — С пулей в голове, до тех пор, пока ваши кости не сгорят и не рассыпятся, и никто не сможет сказать, отчего вы умерли! Отряд застрелит Джоэла Миддлтона, не дав вымолвить и слова. Сол придет в себя в лечебнице! А я буду спокойно спать в своем доме в городе до восхода солнца и проживать отмеренные годы с богатством и честью, меня никогда не будут подозревать… никогда…
Он смотрел вдоль черного прицела, глаза горели, зубы обнажились, как волчьи клыки, между накрашенными губами, палец огибал спусковой крючок.
Харрисон припал к полу, напрягшись в отчаянии, готовый с голыми руками броситься на убийцу и попытаться противостоять без оружия горячему свинцу, извергаемому из черного дула, а затем…
Дверь пробили вовнутрь позади него, и в зловещем свете показалась высокая фигура в промокшем плаще.
Бессвязный вопль донесся до крыши, и пистолет прогремел в руке изгоя. Снова и снова он грохотал, наполняя комнату дымом и громом, и раскрашенная фигура дернулась от разрывающегося свинца.
В дыму Харрисон увидел Ричарда Уилкинсона — падая, тот тоже стрелял. Пламя прорвалось через потолок, и в его ярких бликах Харрисон увидел раскрашенную фигуру на полу и высокую фигуру, в нерешительности стоящую в дверном проеме. Ричард кричал в агонии.
Миддлтон швырнул свой опустевший пистолет к ногам Харрисона.
— Услышал стрельбу и пришел, — прохрипел он. — Считаю, что вражда окончена!
Он рухнул безжизненным грузом, но Харрисон поймал его на руки.
Крики Ричарда достигли невыносимой высоты. Крысы полезли из своих нор. Струящаяся по полу кровь затекала в их норы и сводила с ума. Теперь они выросли до хищной орды, не внимавшей ни плачу, ни движениям, ни пожирающему огню, а лишь их собственному дьявольскому голоду.
Темно-серой волной они неслись над мертвецом и умирающим. Белое лицо Питера исчезло под этой волной. Крики Ричарда становились все ниже и приглушеннее. Он корчился, наполовину скрытый серыми, рвущими его тельцами, сосущими хлещущую кровь и срывающими плоть.
Харрисон отступил через дверь, неся мертвого изгоя. Джоэл Миддлтон, изгнанник и преступник, все же заслуживал лучшей участи, чем та, что досталась его убийце.
Харрисон не пошевелил бы и пальцем, чтобы спасти того негодяя, если бы у него и была возможность.
Но ее не было. Кладбищенские крысы провозгласили собственную власть. Во дворе Харрисон мягко опустил свою ношу. Над шумом пламени все еще возвышались эти жуткие сдавленные крики.
Через пылающий дверной проем он мельком увидел этот ужас: окровавленная фигура, вертикально приподнявшись, пошатывалась, окруженная сотней яростно цеплявшихся тел. На миг ему показалось лицо, которое уже было не лицом, а слепой кровавой маской на черепе. Затем омерзительную сцену скрыла пылающая крыша, рухнувшая с оглушающим грохотом.
Искры взметнулись на фоне неба, пламя поднялось, когда стены повалились вовнутрь, и Харрисон побрел прочь, волоча мертвеца, а охваченный бурей рассвет вяло поднимался над покрытыми дубом хребтами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
