в окно.
Михар, в самом деле, обнаружился на крыльце. Запихнув руки в карманы не своим совершенно жестом, он смотрел куда-то в заполненное хмурыми каплями тумана небо и выглядел на редкость уныло.
Магрэнь едва справилась с желанием протереть глаза, чтобы проверить, то ли она видит, что видит.
Она не могла придумать ни одной причины, по которой он мог бы задержаться. Он слишком ценил своё время, чтобы впустую простаивать на чьём-то крыльце – а так как серёжку она искала долго, выходило, что он торчал тут уже с четверть часа. С четверть часа! На крыльце бросившей его невесты!
Это не очень-то было похоже на безразличие.
Кроме того, Магрэнь тут же сообразила, что он и вообще приехал к ней, очевидно, чтобы примириться – и цветы заказал по этой же причине. Он – и сам поехал мириться! Опять же, теряя время! После эпизода, который наверняка считал малозначительным!
Ею овладела глубокая растерянность.
Вся её нынешняя обида росла из чувства, что она совершенно для него неважна, что её чувства для него ничего не значат, что он никогда и ни на йоту не поступится ничем своим, чтобы угодить ей. Что он просто не способен хоть в чём-то идти ей навстречу – и что она никогда не сможет ничего с этим сделать.
Но всё в его нынешнем поведении говорило об обратном.
«А ведь он должен был бы быть в бешенстве!..» – потеряно подумала Магрэнь, припоминая всё, что говорила ему только что и что делала.
В голову снова полезли все блистательные фразы, которые она придумала за него, – у него были весьма выигрышные позиции, и ей гораздо легче придумывалось то, чем бы он мог задеть её, а не наоборот.
Однако он ничего из этого ей не сказал – ну, разве что напомнил в своей невыносимой манере, что меряться с ним угрозами – крайне дурная идея.
«Ну, так я, чего доброго, дойду до мысли, что перегнула палку!» – с большим недовольством отметила Магрэнь, тут же и подмечая, что, по крайней мере, не стоило бросаться в него вещами.
Она снова осторожно выглянула в окно – и снова обнаружила его на том же месте. Подумать только! Сколько ещё он тут торчать собирается?!
Раздражённо поправив причёску и макияж, она освежила духи, ещё разок – контрольный – проверила в окно его наличие и отправилась вниз.
Михар стоял спиной к двери, поэтому не сразу заметил её появление. Она застыла на пороге, придерживая дверь, и не зная, стоит ли его внимание привлекать. Она сама чётко не понимала, зачем вышла к нему и о чём хотела говорить – себе она объясняла свой выбор тем, что хочет убедиться, что он не замыслил ничего дурного.
Как она вообще может в таком убедиться, она старалась не задумываться; потому что просто прикрывала этим мотивом надежду почувствовать, что совсем она ему не безразлична, и даже, наоборот, дорога.
Дверь неудачно – или, напротив, весьма своевременно, – скрипнула, и он обернулся.
Обнаружив её присутствие, он недовольно поднял брови и холодно сказал:
– Простудитесь, Магрэнь.
Весенний ветер был, в самом деле, ледяным, а она так и стояла в своём лёгком шёлковом платье, и защищало её только то, что она находилась в подъезде, за дверью.
– Вам-то что? – с вызовом в голосе парировала она, отчаянно пытаясь игнорировать тот факт, что внутри неё дрожит надежда услышать что-то заботливое и неравнодушное.
– Моя репутация как-нибудь переживёт бросившую меня невесту, – с ровным безразличием в голосе разочаровал её он, – но вот невеста, которую я уморил ещё до свадьбы – это уже будет чересчур.
– Какая богатая идея! – восхитилась Магрэнь, решительно выходя наружу, под ветер.
Он смерил её мрачным и тяжёлым взглядом.
Он сам толком не сумел бы объяснить, почему до сих пор не уехал. Конечно, он пытался придумать рациональную причину своему поведению – что-то о том, что Магрэнь находится в явно неадекватном состоянии, и оставлять её теперь одну опасно, – но он даже и сам толком не верил в эту мысль.
Под ветром оказалось ужасно холодно; Магрэнь тут же пожалела о своём решении, но не могла быстро придумать, как отступить обратно, не потеряв лица.
По коже её побежали мурашки.
Раздражённо закатив глаза, Михар снял с себя пиджак и протянул ей. Взгляд его зацепился за серёжки в её ушах, но он никак не стал это комментировать.
С надменным видом приняв пиджак, Магрэнь поскорее в него завернулась, обрадовавшись, что он ещё тёплый после него, но при этом тут же вредным голосом протянула:
– Он у вас весь табаком пропах!
Михар молча развёл руками.
Повисло неуютное молчание.
Он мрачно разглядывал её и перечислял в голове все неприятные последствия их разрыва – выходило много. Больше, чем он мог себе позволить.
Она демонстративно смотрела в небо и занималась примерно тем же. Ей, к тому же, ощутимо казалось, что она погорячилась с выводами, и что к Михару вполне можно найти подход, и она рано опускает руки. И что в самом крайнем случае развестись чуть позже ей будет в разы выгоднее, чем рвать помолвку сейчас.
– Что-то не договорили или не дошвыряли? – наконец, насмешливым тоном прервал молчание он.
– Забыла отхлестать вас розами, – не задумываясь, отреагировала она.
Присвистнув, он сложил руки на груди и отметил:
– Да, с такими эротическими фантазиями, Магрэнь, я, пожалуй, только порадуюсь, что вы не находите брак со мной привлекательным.
Хотя разговор их, кажется, не имел вообще никакого смысла, и ни один из них до сих пор не понимал, зачем этот разговор продолжает и чего надеется в нём добиться – оба они почувствовали облегчение от этого короткого насмешливого обмена репликами.
Словно сжимавшее их напряжение немного ослабилось.
Они ещё некоторое время помолчали. Михар размышлял, как бы попробовать всё же уговорить её отказаться от разрыва, но не потерять при этом лица. Магрэнь думала, как бы аккуратно сказать, что она погорячилась и что помолвку ей разрывать уже не хочется, и тоже не потерять при этом лица.
– У вас ужасные сигары, – нарушила в этот раз молчание она, потому что его пиджак вместе с теплом окутывал её ещё и ненавистным запахом табака.
Он иронично хмыкнул, поразглядывал её и вдруг предложил:
– Ну что ж, раз у нас не сложились личные отношения – это ещё не повод отказываться от совместного бизнеса, не правда ли? Как насчёт постановки на поток новых сортов сигар с необычным запахом, разработанным в вашей лаборатории?
Застыв в удивлении,
