Читаем без скачивания Проект «Лузер». Эпизод первый. Шпага барона - Илья Стогов

Он вообще мало, что видел. Бывшего императора, который пребывал в том возрасте, когда не мог не только бежать, но даже еще и толком ходить, охраняли с невиданной строгостью. По распоряжению новой (доброй) императрицы, приходившейся ему двоюродной теткой, ребенка заперли в крошечной каменной каморке три на два метра. После того, как узник достиг совершеннолетия, режим содержания был ужесточен еще больше. В инструкции по обращению с ним значилось: «Сажать арестанта на цепь и бить его палкой, буде он какие чудобразия чинить станет».

Главное, впрочем, даже не это. Чтобы никто даже из охранников не опознал бы «безымянного колодника», лицо его постарались скрыть со всей возможной надежностью. Сперва обсуждался вопрос сжечь черты лица до полной неузнаваемости, приложив к ним полосы расплавленного свинца. Но остановились на более гуманном способе. Лицо Иоанна Шестого было навеки скрыто под металлической маской. Впервые ее надели экс-императору в возрасте трех лет, а потом, по мере его взросления, иногда заменяли на более подходящую по размеру. Охрана, которой не сообщалось, кого именно ей предстоит охранять, не могла взять в толк подобных строгостей. Офицеры в зеленых камзолах и со шпагами на бедре лишь хмыкали в усы, глядя, как заключенный в камере ребенок пытается заниматься своими обычными детскими делами (с чем-то играет, пытается облизывать пальчики), – а на лице у него жуткого вида чугунная маска.

Дни бывшего императора проходили в четырех стенах. Целыми днями он просто ходил из угла в угол своей вечно затемненной и сырой камеры. При дворе об Иоанне старались забыть. Так проходили десятилетия. До тех самых пор, пока персоной юного узника не заинтересовался знаменитый международный авантюрист, смельчак и красавец, человек, который всегда добивался поставленных целей. Осенним днем 1767 года в Северную Пальмиру, она же Северная Венеция, прибыл барон Карл-Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен.

На бедре у барона висела старинная фамильная шпага с роскошно украшенным золоченым эфесом. Почему-то именно эту деталь чаще всего упоминали его современники. В город барон въехал по Рижскому тракту и дальше события стали развиваться стремительно…

…

На столе зазвонил городской телефон. Осипов машинально посмотрел на часы: тридцать пять минут первого.

– Нет… Нет, товарищ майор не возвращался. Да вы не переживайте так. Наверное, скоро придет. Просто у нас в отделе сейчас действительно завал. Очень много работы.

Капитан положил трубку. Стогов спал, отвернувшись к стене. За окном все еще шел дождь. Осипов открыл себе еще одно пиво, закинул ноги на стол и стал читать дальше.

11

Наутро по распоряжению майора был назначен следственный эксперимент. Чтобы передать дело в прокуратуру и умыть руки нужно немного: во-первых, чтобы подозреваемый сам во всем сознался, а во-вторых, записать его рассказ на видеокамеру, чтобы потом использовать в суде. С первой фазой (считал майор) они худо-бедно разобрались, пора переходить ко второй.

Стогов проснулся рано. Удивился, что голова болит меньше, чем обычно. Сходил всполоснуть лицо в служебный туалет. Заезжать домой переодеться смысла не было. Он просто вышел из двери своего отдела на улицу и долго курил, глядя на льющуюся с небес воду.

(Знаешь, алкоголь… Когда-то ты обещал сделать меня лучше, умнее, красивее и интереснее людям. Но недавно я посмотрел в зеркало… Знаешь, алкоголь… В общем у меня к тебе пара неприятных вопросов.)

Вместе с Осиповым они выпили по омерзительному эспрессо в кафе напротив отдела и на общественном транспорте двинули в сторону лилипутского театра. Майор и парни из следственной бригады уже ждали их перед входом. Закованный в наручники режиссер сидел в служебном автобусе.

– Черт вас возьми! Наконец-то! Сколько можно ждать? Пошли!

Все пожали друг другу руки, толкаясь плечами перед чересчур узкой дверью, протиснулись внутрь, загрохали каблуками по коридору. Майор двумя пальцами оторвал с двери гримерки бумажку с печатью «Не срывать!». Стогов достал из кармана сигареты. Внутри размокшей пачки их оставалось всего несколько штук.

– Где оператор?

– Здесь.

– Готов? Встань вот сюда. Нет, не так. Включай свою балалайку. Меня видно? А его? Давай!

Всем вместе стоять в тесной гримерке было тесно. Маленького поникшего режиссера поставили так, чтобы оператору было удобно снимать. Майор набрал в легкие побольше воздуха, оттарабанил положенное вступление (дата-время-место-я-такой-то-действующий-в-рамках-дела-номер-такой-то-возбужденного-такого-то-числа-по-такой-то-статье…) и задал первый вопрос:

– Расскажите, как все происходило.

Режиссер молчал. Стоял, смотрел в пол и никак не реагировал.

– Что вы молчите?

– Мне нечего сказать.

– Расскажите, где именно вы стояли, когда убивали… э-э-э… как там его звали?

– Мне нечего сказать.

– То есть, вы отрицаете тот очевидный факт, что имеете отношение к исчезновению артиста вашего театра?

– Отрицаю.

– И не хотите признаться, куда именно дели тело?

– Не хочу.

– Тогда…

Слева от оператора что-то с грохотом свалилось на пол. Оператор скосил на звук глаза. Что именно там свалилось, разглядеть не выходило. Видна была только виноватая физиономия Стогова.

Майор махнул оператору рукой:

– Выключай.

Тот послушно выключил камеру и сделал шаг в сторону. У них в отделе все прекрасно знали: когда следственные действия ведет майор, под ногами лучше не вертеться.

– Слушай, что ты вертишься под ногами, гуманитарий? Тебе где сказали стоять? В сторонке? Ну так и стой в сторонке.

– Извините. Я запнулся за вот эту штуку.

– Что это?

– Это шпага. Валяется под ногами, чуть не упал.

Майор смотрел на Стогова в упор, но совсем на него не злился. Почти жалел. Грязные волосы, опухшая физиономия, давно не стиранная куртка. Смысла наказывать его не было никакого. Этот тип сам наказал себя так, что хуже не придумаешь.

Он опустил глаза на шпагу, которую Стогов все еще держал в руках.

– Где ты это взял?

– Странная штука для гримерки артиста, правда? Зачем лилипуту такая здоровенная шпага? Но, знаете, я тут спрашивал у администраторши. Она говорит, что у парня был номер в костюме мушкетера. Вон на столике и ножны от шпаги лежат. Не обращали внимания, товарищ майор? Кстати, ножны к этой шпаге совсем и не подходят.

Стогов сделал шаг к гримерному столику. Там действительно лежали ножны от шпаги. Но совсем маленькие, явно не от того клинка, который Стогов держал в руках.

– На полу комнаты валяется тяжеленная шпага. Это странно. А в кармане пропавшего лежат квитанции из ломбарда. Это тоже странно. На первый взгляд, связи между этими двумя странными фактами никакой и нет. Хотя с другой стороны: в ломбард пропавший сдал не что-нибудь, а шпагу барона Мюнхгаузена. Откуда он у него? Может быть оттуда, что особняк, в котором мы сейчас находимся, двести пятьдесят лет назад принадлежал, знаете кому? А как раз барону Мюнхгаузену и принадлежал. Так что может быть, шпага лежит тут не просто так, а?

Милиционеры молча смотрели за тем, как он шагает по комнате, машет этой своей шпагой и мелет откровенную чушь.

Потом Майор наконец спросил:

– Ты это все к чему?

– Ни к чему. Просто нашел лежащую на полу шпагу и теперь размышляю вслух. Никогда не пробовали? Вот смотрите: на гербе барона был толстый монах и два скрещенных клинка. Помните? Там еще завитушки по краям? Нет? Какой вы, однако, не внимательный. А вот, смотрите: тут на полу тоже есть изображение двух перекрещенных клинков. И завитушки такие же, как на гербе. Может быть, между изображениями есть связь?

Стогов руками сдвинул милиционеров к стене. Майор смотрел себе под ноги: там, на паркете, действительно были выложены два перекрещенных клинка. Хотя может быть и не клинка: паркет был совсем старый, исцарапанный миллионами шагов, отродясь не мытый. Стогов тыкал в пол своей дурацкой шпагой и продолжал кривляться:

– Вот они, видите? Два лезвия, а по середине… что тут у нас посередине? Два кольца, два конца, а по середине какая-то дырочка. Интересно, что будет, если попробовать ткнуть в эту дырочку шпагой, а?

Стогов присел на корточки, обхватил клинок двумя руками и резко, изо всех сил, воткнул лезвие в пол. Усилие, впрочем, было излишним. Часть пола послушно и почти без скрипа тут же отъехала в сторону.

– Ого! – сказал Стогов. – Похоже, тут у нас подземный ход.

12

Акт осмотра места преступления занял чуть ли не четырнадцать страниц. Составлявший его молодой лейтенант аж взмок, прежде чем дописал все до конца и заверил подписями понятых. За это время Стогов успел докурить свои сигареты до конца, сбегать в магазин еще за одной пачкой, а потом вернуться и надоесть всем вокруг так, что майор все-таки велел ему отправляться вместе с капитаном Осиповым в отдел, забрать там изъятую давеча шпагу и отвезти ее куда следует.