Читаем без скачивания Визит к Тёмным - Валерий Иванов

Профессор победно махнул рукой в сабельном замахе. В кабинете воцарилась тишина. Щеки вице-премьера покрылись пятнами — свидетельством о его замешательстве, что бывало с ним крайне редко. Министр обороны грузно рухнул на стул, который едва сдержал удар, скрежетнув по паркету пола всеми четырьмя конечностями. Растерянностью отличались и лица руководителей ФСБ, доселе невозмутимые и всезнающие. Даже президент Академии наук, похоже, был поражен таким простым примером, подтверждающим сложный научный тезис.

Безмолвие, впрочем, длилось недолго. Закаленные кабинетные бойцы разом пришли в себя, и на профессора вразнобой посыпался град вопросов.

— Стоп, стоп, стоп! — закричал опомнившийся вице-премьер и для убедительности постучал по столешнице костяшками пальцев, — давайте по порядку. Он ткнул рукой в сторону министра обороны.

— Вы хотите сказать (вероятно, это была его любимая фраза), — вкрадчиво начал он, — что таким образом можно разрушить оружие противника и его военную технику, а также живую силу врага? И превратить их в прах?

— Хочу, — безмятежно ответил бородач, — только зачем же в прах? Можно во что-то более мирное и полезное. В сады, например, в озера с чистой водой или кислорода добавить в атмосферу. В морской песочек для пляжа, наконец.

Какое то время все сидели молча, переваривая услышанное. Лишь размеренные щелчки маятника старинных напольных часов, стоявших в углу кабинета, нарушали эту неожиданно наступившую тишину.

— Все! Достаточно! — неожиданно резко произнес вице-премьер. Суть понятна. Последний вопрос: для этого необходима какая-то специальная установка?

Этот вопрос застал профессора врасплох.

— Да, — неуверенно подтвердил он, — что-то вроде этого.

— Гиперболоид инженера Гарина, — хмыкнул министр обороны.

— Честно говоря, над этим мы еще не думали… Так вопрос не стоял.

— Теперь стоит, — жестко сказал вице-премьер. — Все, товарищи. На сегодня хватит. Наши ученые могут быть свободны, а мы еще обсудим некоторые практические нюансы.

Он встал и попрощался с ними за руку. Профессор попытался сунуть принесенные листки в кожаную папочку, однако вице-премьер отрицательно покачал головой.

— Оставьте их здесь, — глухо сказал он.

— Но, как же…, - начал ученый.

— Все работы будут с завтрашнего дня засекречены, даже с сегодняшнего, — все так же глухо произнес высший чиновник, — все это слишком серьезно.

Было заметно, что груз ответственности наложил уже свой отпечаток на его лицо. Под глазами легли темные круги, от носа к подбородку протянулись две заметные, почти вертикальные морщины, а губы, и без того тонкие, превратились в ниточку.

Ученые молча вышли из кабинета.

Вице-премьер вновь сел за стол, и некоторое время сидел молча.

— Сейчас поеду докладывать президенту, — устало проговорил он, — но, в принципе, план уже ясен, и я думаю, президент с ним согласится. Поэтому необходимо приступать к его реализации немедленно. Безотлагательно.

Присутствующие раскрыли рабочие ежедневники.

— Первое, — произнес вице-премьер, — необходимо обеспечить строжайшую секретность проводимых исследований и обеспечить охрану главных фигурантов.

Председатель ФСБ и его зам синхронно черкнули ручками.

— Второе. Необходимы деньги, материальные ресурсы, создание специального центра и доставка туда всех наших лучших ученых. Это моя забота. Охрана будет за спецслужбами МВД и военных.

Министр обороны согласно кивнул головой.

— Третье. Следует создать разветвленную систему специальных лабораторий, чтобы каждая работала по своей теме и ничего не знала о других наработках. Нужно сделать что-то типа сталинских «шарашек», вызвав у ученых максимальную материальную заинтересованность. Проработайте этот вопрос.

Оба руководителя ФСБ сделали пометки.

— Четвертое. К черту все эти игры в шпионов и ловлю коррупционеров. Все оперативные силы бросить на поиск автора этих заметок, — вице-премьер кивнул на лежащие на столе листочки. — Вы понимаете, что это за фигура?

— Новый Эйнштейн, — хмыкнул министр обороны.

— Это не Эйнштейн, — вице-премьер помолчал, — это миллион эйнштейнов вместе взятых. И мы должны его найти. Докладывайте, что уже сделано в этом направлении.

Генерал-лейтенант вскочил и здесь ему уже не было предложено присесть. Вице-премьер смотрел на него холодными требовательными глазами.

— По словам Закатина, он подобрал эти листочки, когда утром выходил из дома для совершения обычной гимнастической пробежки. Они лежали вместе с книгами в нише, предназначенной для установки цветочных горшков. Он утверждает, что некоторые люди, желающие избавиться от ненужных книг, не выбрасывают их в мусорные баки и мусоропроводы, а оставляют где-либо на видном месте. Чтобы те, кому они еще могут пригодиться, легко их заметили.

— Проверяли?

— Так точно. Дворничиха подтверждает, что такая практика существует. Оставляют рядом с баками или у скамеек также иногда годные к употреблению носильные вещи, обувь и другие предметы. Опрошенные жильцы дома также об этом свидетельствуют. Хотя, конкретно, на этот день такого подтверждения не получено.

— Что собой представляет этот Закатин? Можно ли ему верить?

— Родители погибли в автомобильной катастрофе четыре года назад. Других близких родственников нет. Холост. Двадцать шесть лет. Закончил филологический факультет университета. Учится в аспирантуре. Специализация — пушкинист. Увлекается любительской астрономией. Еще одно хобби — коноклефилия.

— А это что еще за извращение? — брови вице-премьера слегка приподнялись в знак удивления.

— Так называется коллекционирование брелков для ключей, — пояснил генерал-лейтенант, скосив глаза и, на всякий случай, заглянув в «объективку», составленную оперслужбой на Закатина, чтобы убедиться в правильности произнесенного слова.

Вице-премьер кивнул головой, приглашая продолжить характеристику.

— Живет один в двухкомнатной квартире. Близких друзей нет. Часто встречается и, похоже, симпатизирует бывшей однокласснице Маклаковой Ирине, живущей в этом же доме. Ни к уголовной, ни к административной ответственности не привлекался. На учетах не состоит. В участии различных молодежных акций не замечен. В наше поле зрения никогда не попадал. Словом, типичный тихоня.

— Возможно, листки принадлежали одному из родителей? — подал голос министр обороны.

— Вряд ли. Отец Закатина работал спортивным врачом. Мать — также врачом, только онкологом в специализированной клинике.

— А, может автор сам Закатин, — вновь продолжил вице-премьер, — ведь он увлекается астрономией? Ведь и любители иногда совершают удивительные открытия, в которых сами не в силах разобраться.

— Это исключено полностью.

— Почему?

— Графологическая экспертиза начисто отрицает авторство Закатина. Кроме того, его математические знания остались на уровне теоремы Пифагора. Учительница математики той школы, которую он закончил, вообще утверждает, что тройку по ее предмету она поставила Закатину из чистой жалости. Его коньком с первых классов была литература. Ну, еще история и спорт. Физически он неплохо развит. Нет, он не может быть ни автором, ни исполнителем этих физико-математических изысков.

— Что дал опрос жильцов дома?

— Практически — ничего. Никто не видел оставленных у подъезда книг в тот день, и никто в сопутствующие дни не пытался избавиться от ненужной литературы.

— Может соседство книг и листков случайное?

— Скорее всего, нет. Закатин утверждает, что листки он обнаружил уже дома в книге Воронцова-Вельяминова «Очерки о вселенной», якобы оставленную у подъезда, которую он и взял себе, поскольку интересуется астрономией. Он нам ее предъявил.

— А, какие книги там еще лежали вместе с этой?

— Названий он не запомнил, но какая-то техническая литература, касающаяся вопросов строительства и архитектуры.

— По профессиональной принадлежности проверили всех живущих в этом доме?

— Обижаете, Вениамин Александрович, — впервые позволил себе улыбнуться генерал-лейтенант, — не так уж мы и подрастеряли свои кадры и навыки, несмотря на все бывшие пертурбации в нашем ведомстве. Да, что я Вам говорю, будто сами не знаете. Работаем и в данном направлении и не только по этому дому.

Улыбнулись и председатель ФСБ, переглянувшись с министром обороны.

Дело в том, что вице-премьер пришел в правительство из ФСБ. Этим и объяснялись столь профессиональные вопросы, задаваемые бывшему коллеге. Кроме того, по распределению функций он курировал силовые ведомства, был личным другом президента, а многие считали, что и его преемником и чувствовал на этом посту себя достаточно твердо и независимо. Поэтому он и вел себя в кругу высокопоставленных силовиков, назначаемых и подотчетных лишь самому президенту, столь решительно и уверенно.