Раненых животных подбирали, лечили и отпускали на волю, или, если они не могли сами добывать себе пропитание, то становились частью семьи Хатауэй. И родные настолько привыкли к животным Беатрис, что никто не обращал внимание, когда ёж, переваливаясь, полз по гостиной, или парочка кроликов прыгала у обеденного стола.
Чувствуя приятную усталость после долгой прогулки с подопечной, Кэтрин села у туалетного столика и распустила волосы. Она зарылась пальцами в золотые волны волос и мягко поглаживала кожу головы, успокаивая боль, вызванную туго заплетёнными косами и шпильками.
Позади неё раздалось счастливое стрекотание, и, повернувшись, она увидела ручного хорька Беатрис, Доджера, появившегося из-под столика. Его длинное, гибкое тело грациозно изогнулось, когда он вприпрыжку подбежал к ней с белой перчаткой в зубах. Озорной воришка обожал красть вещи из ящиков, коробок, шкафов, и прятать их в тайном месте. К неудовольствию Кэтрин Доджеру особенно нравились её вещи. И довольно часто она вынуждена была искать по всему Рэмси-хаусу свои подвязки.
— Ты, крыса-переросток, — сказала ему Кэтрин, когда он встал на задние лапки и положил передние на край её стула. Она погладила животное по гладкой шёрстке, пощекотала его голову и осторожно забрала перчатку из его пасти. — Украв все мои подвязки, ты перешел к перчаткам, верно?
Глазки зверька, поблескивающие на фоне тёмной полоски, напоминающей маску на его мордочке, с обожанием смотрели на неё.
— Где ты прячешь мои вещи? — спросила Кэтрин, положив перчатку на туалетный столик. — Если я вскоре не найду подвязки, то придётся крепить чулки кусочками старой шнуровки.
Доджер шевельнул усиками и словно усмехнулся, показывая острые зубки, и маняще изогнулся.
Против воли улыбнувшись, Кэтрин взяла щётку и провела ею по своим распущенным волосам.
— Нет, у меня нет времени с тобой играть. Я готовлюсь к ужину.
Плавно и быстро, словно молния, хорёк спрыгнул с её колен, стянул перчатку со стола, и выскочил из комнаты.
— Доджер, — воскликнула Кэтрин, бросаясь вслед за ним. — Верни её сейчас же! — выйдя в коридор, она увидела, что служанки носятся туда-сюда с необычной поспешностью. Хорёк исчез за углом.
— Виржи, что происходит? — спросила Кэтрин у одной из служанок.
Темноволосая девушка тяжело дышала и улыбалась.
— Лорд Лео только что прибыл из Лондона, мисс, и экономка приказала нам приготовить для него комнату и поставить ещё один прибор к ужину, а также распаковать багаж, когда грумы занесут его наверх.
— Так скоро? — переспросила Кэтрин, чувствуя, как румянец исчезает с лица. — Но он не присылал записки. Никто его не ждал.
«Я его не ждала», — хотела сказать Кэтрин.
Виржи пожала плечами и поспешила отнести сложенные простыни.
Кэтрин приложила руку к груди, чувствуя нервное напряжение, и вернулась в свою комнату. Она не готова была к встрече с Лео. Несправедливо, что он так скоро вернулся.
Разумеется, поместье принадлежало ему. Но всё же…
Девушка металась по кругу, стараясь привести в порядок хаотичные мысли. Оставалось единственное решение: она будет избегать Лео. Пожалуется на головную боль и останется в своей комнате.
В разгар её тревожных размышлений раздался стук в дверь. Кто-то зашёл, не ожидая позволения. Кэтрин едва не задохнулась от бешеного стука сердца, когда увидела знакомую высокую фигуру Лео.
— Как вы осмелились зайти в мою комнату без… — она замолчала, когда он закрыл дверь.
Лео повернулся к ней лицом, разглядывая её. Он был взъерошен и покрыт дорожной пылью. Его волосы следовало бы расчесать, тёмно-коричневые пряди растрепались и спадали ему на лоб. Он казался сдержанным, хотя и настороженным, но в глазах она не увидела обычной насмешки, вместо этого в них появилось что-то, чему она не смогла найти определения. Нечто новое.
Кэтрин сжала руку в кулак и прижала к груди, стараясь восстановить дыхание. Она застыла на месте, когда он подошёл к ней, а вот её сердце неслось вскачь, охваченное головокружительной смесью страха и возбуждения.
Лео положил руки на туалетный столик по обе стороны от её съежившегося тела. Он находился слишком близко, исходящая от него мужская жизненная сила окружила её. Она почувствовала запах свежего воздуха, пыли и лошадей, здорового молодого мужчины. И когда он наклонился к ней, его колено осторожно прижалось к множеству её юбок.
— Зачем вы вернулись? — тихонько спросила она.
Он смотрел ей прямо в глаза:
— Вы знаете, почему.
Прежде, чем Кэтрин успела остановиться, её взгляд упал на его твёрдо очерченный рот.
— Кэт… нам нужно поговорить о том, что случилось.
— Я понятия не имею, о чём вы говорите.
Лео слегка наклонил голову:
— Вы желаете, чтобы я освежил вашу память?
— Нет, нет… — девушка решительно замотала головой. — Нет.
Он едва сдержал улыбку.
— Одного «нет» вполне достаточно, дорогуша.
Дорогуша?
Чувствуя тревогу, Кэтрин постаралась говорить спокойно:
— Я же ясно дала вам понять, что желаю забыть о том происшествии.
— И вы ожидали, что это просто исчезнет?
— Да, так следует поступать с ошибками, — с усилием ответила она. — Следует их отбросить и жить дальше.
— Неужели? — невинно спросил Лео. — Мои ошибки обычно приносят такое удовольствие, что я их повторяю неоднократно.
Кэт задумалась, что с ней не так, ведь ей при этих словах захотелось улыбнуться.
— Эту ошибку мы повторять не будем.
— Ах, вот теперь вы заговорили, как гувернантка. Такой серьёзный, неодобрительный тон. Я почувствовал себя нашалившим школьником, — он поднял руку и ласково провёл по её подбородку.
Кэт охватили противоречивые чувства: кожа жаждала его прикосновений, а природное чутьё предупреждало о необходимости держаться от него на расстоянии. И в результате она впала в некое ошеломлённое состояние неподвижности, когда каждый её мускул был напряжён, как натянутая струна.
— Если вы не уйдете сию же минуту из моей комнаты, — услышала она свои слова. — Я устрою сцену.
— Маркс, я с удовольствием посмотрю на то, какую сцену вы устроите. Вообще-то, я вам даже помогу. С чего начнём? — Лео, казалось, наслаждался её неловкостью, и тем, как её лицо внезапно залилось румянцем.
Подушечкой большого пальца он нежно провёл по коже под её подбородком. От этого успокаивающего движения, её голова откинулась назад прежде, чем она поняла, что делает.
— Я никогда не видел таких глаз, — немного рассеянно произнёс Лео. — Они наполнили мне о том, как я впервые увидел Северное море.
