Читаем без скачивания Командир Красной Армии - Владимир Поселягин

  Спокойно покинув вокзал, я нашел пролетку и велел вознице вести меня на Киевский вокзал. По дороге, заметив магазин, попросил остановиться возле него и купил тетрадь, карандаш и два больших конверта.

  На Киевском вокзале купил купейный билет до Ровно и направился в зал ожидания. Найдя неприметный закуток, достал паспорта и удостоверения, после чего быстро их осмотрел. Сомнения не было, шла охота именно на командиров. Мое внимание привлёк военный билет, принадлежавший двадцатидвухлетнему лейтенанту запаса Виталию Михайловичу Фролову. Судя по записи, был он командиром взвода ПВО-ПТО. Причем 'пиджаком' - я нашел отметку военной кафедры математического факультета. Кроме военного билета среди документов нашлись паспорт и комсомольский билет на то же имя. Все документы, кроме комсомольского билета, имели черно белые фотографии не лучшего качества. Присмотревшись, я понял, что этот Фролов очень на меня похож. Среднее ничем не примечательное лицо, такое же как и у меня.

  Запомнив все данные тезки, убрал документы в нагрудный карман френча. Теперь у меня имелись документы. Даже описание практически совпадало. Цвет волос, телосложение, особые приметы и так далее. По ним я вполне подходил, только глаза у меня были синие, а у Фролова серые. Особые приметы отсутствовали. В общем, свезло мне. Если только на знающего Фролова нарвусь, но это вряд ли.

  Достав часы, выставил их по вокзальным и застегнул коричневый ремешок на левой руке. Теперь хоть со временем путаться не буду, хороший трофей.

  В небольшом помещении почты, где был стол, я занялся правописанием. Сперва в отдел НКВД, потом на имя товарища Иванова в Кремль.

  В госбезопасность я отправил скорее доклад, чем рассказ. Без указания своего имени, только описание произошедшего и свои мысли. Не забыл указать, где примерно сбросил тела напавших. Убрав в первый конверт все найденные у бандитов документы, кроме тех, что забрал себе, я заклеил конверт и написал на лицевой стороне: 'В Центральное управление НКВД'. Ничего, почтальоны разберутся, куда и кому.

  После чего я начал писать письмо Сталину, первым делом указав день и время начала войны. Дальше описал задачи немецких войск и главные места прорывов. Заметив, что до отправления осталось всего десять минут, быстро поставил дату, убрал четыре листа в конверт и, хотел было закрыть, но потом вырвал из тетради еще один листок и написал: 'Это то, о чем вы думаете (5 марта 1953 года)'. После чего заклеил конверт и надписал: 'Кремль. Товарищу Иванову'.

  Выбежав из почты, я бросил оба конверта в почтовый ящик и побежал на перрон, держа в руке картонный серый квадратик билета.

  - Черт! - воскликнул я, заметив, что состав уже тронулся.

  Быстро догнав свой вагон, запрыгнул на подножку и, протиснувшись мимо улыбающейся проводницы, подал ей билет, поправляя лямки сползающего с плеча сидора.

  - Проходите. Ваше купе пятое, место девятнадцать. Белье сейчас возьмёте?

  - Ага, спасибо.

  - Тогда пройдемте.

  Устроившись в купе и познакомившись с попутчиками (вот же повезло, все оказались командирами Красной Армии), я расстелил матрас и белье, после чего предложил отметить знакомство.

  - Извините, товарищи командиры, закупиться не успел, едва на поезд не опоздал, так что предлагаю пройти в вагон-ресторан, - сказал я соседям.

  - Да у нас с собой, не волнуйся, все равно скоропортящееся, так что рубанем, а потом уже можно и в ресторан, - отмахнулся один из попутчиков в звании майора.

  Из трех попутчиков он был старшим по званию. Командир стрелкового полка майор Стрельников, беловолосый крепыш лет тридцати двух-тридцати трех в ладно пригнанной форме. Второй был старшим политруком Вячеславом Запольским, корреспондентом армейской газеты 'Звезда'. Третий - молодой лейтенант-артиллерист, только что из училища, Сергей Петров.

  - Ты, смотрю по нашивкам на рукаве, послужить успел? - спросил Стрельников.

  - Лейтенант запаса, зенитчик, - представился я.

  - Что за орудия? Тяжелые?

  - Нет, ПВО-ПТО.

  - А, скорострелки, - нарезая хлеб, хмыкнул майор.

  Больше за время пути, к моему огромному облегчению, к моей якобы службе не возвращались, ехали спокойно.

  Мне было интересно следить за поведением командиров, вот только пристрастие майора к алкогольным напиткам немного напрягало, но мне повезло - остальные тоже оказались трезвенниками. У старшего политрука я заметил потрепанную книжечку-методичку. Она описывала знаки различия Красной Армии и Флота. Попросив ее изучить, мол, вспомнить материл, незамедлительно получил ее от Запольского - он, оказывается, и сам часто ей пользовался. Кроме того я научился бриться опасной бритвой и править ее ремнем. Это сложно, поверьте мне, особенно в качающемся вагоне.

  Начальнику Алексеевского районного отделения милиции капитану Ермолову от участкового милиционера старшины Ветрова.

  Довожу до вашего сведенья, что следов голого мужчины (словесный портрет прилагается), обнаруженного школьницами Зинаидой Ветровой и Марией Никашиной, не обнаружено. При опросе установлено, что по сообщению Андрея Пермякова у него пропали штаны серого цвета, синяя рубаха и ремень, когда он с женой купался в период времени между 20-30 и 21 часом в колхозном пруду. По показаниям Андрея Пермякова велосипеды, которые стояли у обрыва, упали в воду, отчего штаны и рубаху, возможно, унесло течением, ключи там есть. На месте, под водой, были обнаружены только кепка и пиджак. Ботинки находились на берегу. Деньги из пиджака, включая железную мелочь, пропали. По словам Пермякова украсть вещи и деньги могли ребятишки-рыбаки, которых он до этого согнал с озера. Проведенное расследование показало что, дети, а именно... к этому непричастны. Также довожу до вашего сведенья, что на следующий день рано утром жители села Рыбная Слобода Николай Филиппович Романов и Ринат Ильич Гатауллин, направляясь в город Казань на телеге, подобрали незнакомого парня (словесный портрет прилагается) и довезли его до города. (Показания снял участковый милиционер младший сержант Еремин). Где незнакомец, представился как Виталий Мишин, жителем города Грозного Чечено-Ингушской АССР, после того как переночевал у дочери Романова, ушел, после чего его никто не видел. Словесный портрет совпадает с тем, что указали школьницы, одежда, по описанию Романова и Гатауллина, схожа с той, что пропала у Пермякова.

  Вывод: На территории Алексеевского района был ограблен неместный житель. Причина, почему он не пришел в райотдел милиции, неизвестна.

  20.06.1941 г. Старшина Ветров.

  Резолюция:

  Отправить все материалы по Виталию Мишину в Казанский отдел НКВД.

  Начальник Алексеевского районного отделения милиции капитан Ермолов.

  Ночью мы проехали Киев, а рано утром нас разбудили взрывы и резкое торможение состава.

  - Из вагона! - заорал я, спрыгивая со своей полки и, нахлобучив фуражку, схватил в одну руки сапоги, а в другую сидор, на ходу пытаясь найти в кармане галифе спец-ключ.

  Гурьбой мы добежали до тамбура и, открыв моим ключом дверь, вывались на насыпь, скатившись вниз.

  - На второй заход идут! - заорал я, заметив, что три 'лаптежника' закладывают вираж. Так мы и рванули подальше от поезда в чистое поле. К сожалению, леса вблизи не было. Пока бежали, я потерял своих спутников, смешавшись с другими пассажирами.

  Отбежав метров на триста, упал в траву и, подтянув сапоги, стал быстро наматывать портянки. Обувшись, снова подхватил сидор и рванул дальше. Должен сказать, я не один был такой бегун, меня обгоняли многие пассажиры. Видимо, это заметили и немецкие пилоты, так как на третьем заходе они прошлись пулеметами по обочинам и полю.

  Подняв голову, я посмотрел на дымящуюся ямку в трех метрах. Пуля выпущенная из пулемета штурмовика, оставила разрыхленную ямку сантиметров десять глубиной и чуть-чуть не достала до меня.

  Привстав, огляделся. Самолёты удалялись, свое дело они сделали. Паровоз был разбит прямым попаданием бомбы, несколько вагонов горели, те, кто уже пришел в себя, потерянно ходили, рассматривая убитых и раненых.

  Сплюнув, я развязал горловину сидора и, достав флягу, сделал пару глотков, после чего прицепил ее к поясу. Повесив вещмешок обратно, направился в ту сторону, куда шел поезд. Делать мне тут было нечего.

  Посмотрев на чистое небо, я глянул на часы. Пять утра, видимо, мы нарвались на свободных охотников, были такие эскадрильи, работающие по подвижным составам, или эти трое просто пролетали мимо и развлеклись.

  Отойдя на шесть километров, я сел на рельсы и, положив рядом сидор, стал доставать оружие. Одна финка ушла за голенище сапога, остальные остались на месте в вещмешке - ножен не было. Ещё пришлось повозиться с пистолетом и револьверами, все они были нечищеные и незаряженные.