знаки в виде красочной рекламы, манили разношерстную толпу. Здесь можно было встретить представителей народов всего мира. Иностранная речь неслась со всех сторон. Звуки произносимых слов демонстрировали широкую палитру возможностей речевого аппарата человека. Не менее разнообразными были одеяния всей этой публики – от простых европейских маек с джинсами до черного балахона и такого же черного платка какой-нибудь представительницы Пакистана.
Они заняли столик, и Макс, предварительно согласовав с Мартиной, сделал заказ. Среди прочего они заказали по кружке холодного пива. Его принесли первым, и оба стали жадно пить. Немного утолив жажду, Макс спросил:
– Ну что, фрау писательница… что бы ты сказала обо всем этом?
Принимая его шутливый тон, Мартина сказала:
– Свой роман я бы озаглавила «Первое дело Макса Вундерлиха» или как-то в этом роде… А начало романа было бы примерно таким: «…Молодой мужчина в черных очках, пряча на ходу в карман куртки еще дымящийся пистолет, стремительно убегал от того места, где под палящим августовским солнцем лежало уже начавшее остывать бездыханное тело банкира Рольфа Гаммерсбаха…» Хотя нет… возможно, я бы дала банкиру другое имя…
Она расхохоталась. Максу стало тоже весело. Он засмеялся, но не так громко, как это получилось у Мартины. Успокоившись, сказал:
– А если серьезно…
Мартина сразу приняла сосредоточенный вид и продолжала уже другим тоном:
– Поскольку Кристина Маттерн поставила задачу отыскать ее бриллиант, то с этого и надо начинать… Хотя я думаю, что так просто ты не отделаешься. Было бы наивно считать, что можно разыскать бриллиант, совершенно не запачкавшись об историю с убийством. А если по ходу расследования все же возникнет необходимость поближе присмотреться к самому убийству, то, я думаю, надо будет обязательно проверить достоверность показаний пока что единственного известного нам свидетеля… Что там было написано в газете?
– Это менеджер из азиатского ресторанчика…
– Вот-вот… какой-нибудь китаец или вьетнамец, который, возможно, и по-немецки говорит с трудом…
– Здесь ты, Мартина, права… Правда, я нахожусь в более сложной ситуации, ведь я не был на месте преступления непосредственно после его совершения и ничего не видел своими глазами.
– Это существенный недостаток, но все будет зависеть от того, насколько скрупулезно ты опросишь фигурантов, как тщательно взвесишь все обстоятельства дела. Полиция часто упускает многие детали… Просто потому, что у нее много других дел.
– Согласен, но сначала попробую взять быка за рога. Завтра поеду в банк Рольфа Гаммерсбаха. Думаю, что после случившегося они будут работать и в воскресенье…
– Надеешься на легкую добычу? Желаю тебе, Максик, удачи… В любом случае я считаю, что Кристина Маттерн непричастна к убийству и не заказывала своего любовника.
– Разумеется, не убивала. Ведь убийца мужчина. К тому же у нее алиби.
– А ты что, уже проверил его?
– Действительно, ты права… Все же я сегодня очень устал, совсем не соображаю… Но заказать-то его она могла.
– Теоретически да. Дело не в рассказе об алиби… Мне просто подсказывает женское чутье… Мне показалось, что она искренна. Не может столь кроткое существо убить и даже поручить это кому-то. Я увидела в ее глазах страдание. К тому же она его любила…
– Все так. Но, заметь, она не печется о розыске убийцы, а думает о своем бриллианте…
– Это легко объяснить. Официально она ему никто. Банкира уже не вернешь, а бриллиант, как она сказала, последнее, что у нее есть. Я ее очень понимаю.
– В тебе, Мартина, говорит женская солидарность. А вот я знаю, насколько коварной может оказаться женщина.
– Откуда? Из своих детективных историй, которых ты начитался в юности?
– Не только. Это я наблюдал и в жизни.
Мартина пожала плечами и, не желая погружаться в дискуссию, замолчала. Макс внутренне проголосовал за ее решение и тоже замолчал.
Вскоре кельнер принес основные блюда. Они стали с аппетитом есть (как могут есть два здоровых молодых человека, не евших целый день). В продолжение ужина о деле больше почти не говорили.
Было совсем темно, когда они встали из-за стола. Макс спросил:
– Мартина, ты приехала ко мне сегодня на машине?
– Нет. Я боялась пробок и добралась до тебя на подземке.
– Хорошо, я отвезу тебя.
Они снова прошли по той части сверкающего и гремящего Цайля, которая отделяла их от Шиллерштрассе. Перед Фондовой биржей бывшие любовники повернули налево и скоро уперлись в парковку. Автомобиль Макса понес их в западную часть города. В голове каждого вертелись собственные мысли, которыми они не обменивались в течение всей поездки.
Выйдя из машины и обойдя ее, чтобы Макс мог ее лучше слышать, Мартина сказала:
– Доброй ночи, Максик… Помни о нашем уговоре. Обязательно звони. Где ты еще найдешь такую дуру, которая будет тебе бесплатно помогать?
Он кисло улыбнулся, помахал ей рукой, выжал сцепление и через секунды скрылся за поворотом.
На нижнем этаже дома фрау Гертнер, в кухне, еще горел свет, когда Макс подошел к ограждению ее участка. Он осторожно открыл небольшую калитку, прошел по дорожке до крыльца и, поднявшись, вставил ключ в замочную скважину. Он хотел незаметно проскользнуть наверх в свою комнату, но пожилая женщина услышала шум и уже семенила из кухни в прихожую.
– Добрый вечер, господин сыщик, – сказала она и, посмотрев на его усталое, но счастливое лицо, добавила: – Похоже, что ваши дела налаживаются… Не выпьете ли со мной кофе?
Чувствовалось, что ей хотелось поболтать, что-нибудь выведать. Но Макс вежливо сказал:
– Благодарю вас, фрау Гертнер. Сегодня был тяжелый день, а завтра у меня, можно сказать, первый рабочий день… точнее, второй. Первым можно считать сегодняшний. Надо выспаться, а кофе, как известно, возбуждает.
– Что ж… Придется пить одной. Все равно не усну – у меня ведь бессонница. Спокойной ночи, господин сыщик.
Макс поднялся в свою комнату, разделся и, надев пижаму, снова вышел на площадку, где рядом с дверью его комнаты находилась дверь ванной. Стоя под струями душа, он думал лишь об одном – побыстрее улечься в постель и уснуть.
Лежа в постели, Макс попытался спланировать завтрашний день. Сначала это у него получалось, затем мысли стали путаться, а глаза – слипаться. Вскоре он безмятежно спал, без кошмаров и просто сновидений, как не спал уже целый месяц.
4
– Это банк господина Рольфа Гаммерсбаха?
– Да, – ответил женский голос.
– С кем имею честь?
– Это секретарь фрау Лемке, а кто вы?
– Простите, фрау Лемке, что забыл представиться. Я частный детектив Макс Вундерлих. Хотел бы поговорить с господином Детлефом.
– Господин Детлеф сейчас проводит совещание. Не хотите ли, чтобы он перезвонил вам, когда освободится?
– Буду ждать с нетерпением, фрау Лемке.
– Никаких проблем. Ваш номер обозначился, – закончила фрау Лемке и положила трубку.
Макс с семи утра находился в офисе и пил уже вторую чашку кофе, прокручивая в голове предстоящий разговор с заместителем покойного Рольфа Гаммерсбаха господином Детлефом. В комнате висели клубы табачного дыма, которые медленно плыли в сторону распахнутого окна. Максу
