среди этих толстых каменных стен. А не пустят через окно — разберу саму стену!
Девчонка в это время подошла к двери и опасливо прикоснулась к ручке, тут же одёрнув ладонь. Повторив процедуру несколько раз, она спокойно открыла дверь.
— Здесь нет никакой защиты, — сказала она и демонстративно вышла из замка, после чего вновь вошла внутрь.
Я в это время распахнул окно, выглянул наружу и, запрыгнув на подоконник, собрался было выскочить на улицу, но невидимая сила тут же отшвырнула меня обратно на покрытый толстым слоем пыли пол.
— Ты в порядке? — тут же подбежала ко мне девчонка.
— Более чем.
Дверь она оставила открытой, и я направился прямиком к ней, запоздало заметив, что набедренная повязка осталась лежать на полу. Приблизившись к дверному проёму, ускорился, но был отброшен назад с ещё большей силой, чем от окна.
Разозлившись, взбежал по ступеням на второй этаж, где были уже открыты некоторые окна, и с разбегу прыгнул в одно из них. Девчонка завизжала, а я отрикошетил с такой силой, что улетел в противоположную от окна стену, зацепив вазу, которая, разбившись, оставила на моём бедре несколько царапин.
Вот теперь я не на шутку разозлился. Взревев, сжал кулаки, собирая волю в плотный сгусток и, подняв взгляд к потолку, начал превращение в дракона. Стягивая энергию из самой земли, вихрями накапливал её в собственном теле, чтобы обратить в плоть. И в тот момент, когда её накопилось достаточно, вдруг обмяк. Колени подкосились — и я упал на пол, только теперь краем глаза заметив, как девчонка испуганно прижала ладони к алым губам.
— Прости, мне пришлось тебя успокоить, чтобы ты не причинил себе вред, — пролепетала она, подбегая ко мне.
Я не мог пошевелить ни единым мускулом, только веки послушно опускались и поднимались, грудь мерно вздымалась при каждом вдохе, и сердце продолжало отчаянно биться. Охватившая меня злость стала постепенно отступать, уступая место принятию и согласию с собственной судьбой.
— Что ты… — с трудом просипел я, но после этого и челюсть с языком расслабились, отказываясь ворочаться во рту.
— Тише, тише, — она погладила меня по груди, а потом стряхнула пыль с ног. В руках у неё была всё та же тряпка, которая свалилась с меня где-то на первом этаже. Ею она осторожно, помедлив, прикрыла моё достоинство. — Сейчас ты тут полежишь, отдохнёшь, а я принесу тебе что-нибудь из одежды. Ты ведь знаешь, что в таком виде по улице ходить некрасиво? А потом мы обязательно во всём разберёмся.
Я не только не мог с ней спорить — но уже и не хотел. В голове вместо мыслей были пушистые мягкие облака, которые создавали чувство полного единения с этим миром.
— Молодец, хороший мальчик, — прошептала она, погладив меня по щеке, после чего сквозь постепенно опускающиеся веки я видел только её удаляющиеся ноги, мелькающие под подолом юбки, мягко постукивающие туфли и облачка пыли, которые медленно опускались обратно на пол.
Потом глаза закрылись, но голова не перестала работать: мысли продолжали неторопливо шевелиться, хотя уже и не вызывали столь бурных эмоций.
Что я имею. Заперт в доме собственной невесты, которую казнили за предательство. Должно быть, она не хотела выдавать меня Саготонам, за что поплатилась вся семья. Убить меня они не смогли бы при всём желании — и усыпили, на всякий случай заковав в цепи, наложив на них заклятие магии драконов и заодно оградив дом защитой, природа которого мне пока до конца не ясна. Девчонка знать не знает, во что влезла, но каким-то непостижимым образом умудрилась снять часть защиты.
Сколько бы я проспал, если бы не она? Тысячу лет, две? До тех пор, пока заклятья не потеряют связь с источником.
Я напрягся, вспоминая, что из себя представлял род Свонн, и с трудом выудил из всё ещё смешанных образов прошлого имя графа Тейлора Свонна. Пару раз встречал его на балах, но подробности упрямо прятались в мутных пятнах сознания.
Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем тело, наконец, начало меня слушаться. С трудом встав, на ватных ногах я пошёл осмотреть остальную часть замка. Его было не узнать. В мой последний визит здесь всё сверкало роскошью, все гостевые комнаты были заняты дальними родственниками, прибывшими перед коронацией и последующей свадьбой. Остановившись посреди просторного холла второго этажа, где проводились балы, я вспомнил образ прекрасной Марианны. Перед глазами стоял тот момент: как я стоял у широкого, от пола до потолка, окна с распахнутыми шторами, когда она вышла из ведущего к покоям хозяев коридора и бросилась мне на шею, чтобы поцеловать впервые после долгой разлуки.
Если бы не то заклинание, которым меня успокоила Тейла, в этот момент я бы наверняка вновь потерял голову и принялся бы всеми силами пробивать щит, который не выпускал меня из дома. Но неестественное спокойствие всё ещё окутывало меня, как покрывалом, и поэтому я только прошёл дальше, в следующее помещение — большую гостиную с огромным камином и поднимающейся к самой крыше трубой.
Хорошо, ребята, окна и двери вы заблокировали. А как насчёт дымохода?
Пригнув голову, я вошёл в камин и посмотрел наверх. Не видно ни зги. Покрутил немного ладонями, разминая запястья, а потом прыжком упёрся в стены руками и ногами. Сажа с годами превратилась почти что в камень, и лишь едва осыпалась с каждым движением, пока я поднимался всё выше.
Добравшись до изгиба, я прополз на четвереньках несколько шагов и, наконец, увидел над собой свет ясного летнего неба.
Спустя несколько минут, пыхтя, я добрался до конца трубы и… упёрся головой в щит. Ругаясь последними словами — благо, девчонки рядом не было — спустился обратно.
Следующим планом было попытаться выйти из замка сквозь стену. Спустившись обратно на первый этаж, я обошёл все окна, изучая ширину стены возле каждого из них. Несмотря на щит, высовываться в окно по пояс мне ничего не мешало, будто заклятье действовало только в том случае, когда я сознательно желал выйти. Это натолкнуло на мысль, что если кто-то неожиданно выкинет меня из окна, щит не сработает, но сейчас было куда сподручнее разобрать стену.
Наконец, я отыскал на кухне
