Мы обогнули живую изгородь, и я увидел ряд не то шалашей, не то домиков из тонкой сетки, а внутри — удивительные цветы, над которыми порхали бабочки с крыльями всех мыслимых и немыслимых оттенков. В одном из шалашей-домиков стоял ряд коробочек с отверстиями.
— Это инкубаторы, — сказал доктор. — Сюда я помещаю гусениц и кормлю их, а когда они превращаются в бабочек, то переселяются в сад и выбирают себе дом по вкусу.
— А у бабочек тоже есть свой язык? — спросил я.
— Думаю, что да, точно так же как у пчел, шмелей и прочих насекомых, но я до сих пор не выучил его. Сейчас меня слишком занимает язык обитателей моря, поэтому до языка насекомых просто руки не доходят. Но когда-нибудь я непременно его выучу.
Тут к нам подлетела Полли и проскрипела:
— Доктор, к нам пришли две морские свинки. Они сбежали от своего маленького хозяина, потому что глупый мальчишка кормил их чем попало, и теперь спрашивают, нельзя ли им поселиться у нас.
— Милости просим, — ответил доктор. — Проведи их в зоопарк и посели их в домике, где раньше жила чернобурая лиса. Познакомь их с другими животными и, конечно, угости чем-нибудь вкусненьким. А мы с тобой, Стаббинс, пройдем к аквариуму. Там есть что посмотреть.
Глава 11
МОЯ ПЕРВАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ПОЛЛИ
Уверяю вас, с тех пор как я познакомился с доктором, я пропадал у него целыми днями. Меня безудержно тянуло к моему новому другу, и однажды вечером, когда я поздно вернулся домой, мать в шутку спросила, не собираюсь ли я перетащить свою постель к доктору и поселиться у него навсегда.
Моя мать была недалека от истины: мне и вправду хотелось остаться в удивительном доме удивительного человека.
А некоторое время спустя я вдруг обнаружил, что мало-помалу становлюсь нужен доктору. Я кормил его зверей, помогал строить ограду и домики в зоопарке, ухаживал за больными и выполнял всякую работу, конечно, ту, что была мне под силу. Работал я в охотку, меня просто распирало от сознания того, что я делаю что-то полезное, я словно переселился в другой, не такой, как наш, чудесный мир. К тому же мне казалось, что и доктор не имеет ничего против моих ежедневных визитов.
Полли сопровождала меня на каждом шагу и учила языку птиц и других животных. Поначалу я приходил в отчаяние от постоянных неудач, мне казалось, что я никогда не сумею правильно произнести ни слова, но у старушки попугаихи было поистине ангельское терпение, а ее настойчивость повергала меня в изумление. Иногда я недоумевал, как ей удается сдерживаться и не махнуть рукой, то есть крылом, на бестолкового ученика.
Как ни странно, вскоре я уже понимал чириканье птиц и ворчание и лай собак. По вечерам, перед тем как лечь в постель, я упражнялся в наблюдательности и подолгу подсматривал сквозь щель в полу за мышиным семейством, обосновавшимся в нашем доме. Я наблюдал за кошками на крышах и за голубями на Ратушной площади. Время бежало стремительно, как это обычно и бывает, когда жизнь заполнена чем-то увлекательным. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, розы в саду у доктора увяли и растеряли свои лепестки, а затем и первые желтые листья упали на землю. Не успел я оглянуться, как лето кончилось.
Как-то я сидел в библиотеке и беседовал с Полли. Библиотека занимала самую большую комнату в доме, и ее стены сплошь были заставлены полками с книгами: книгами сказок, книгами по садоводству, книгами по медицине, книгами о животных и книгами о путешествиях. Больше всего мне нравилось листать книги о путешествиях с подробными картами дальних стран и рисунками. На рисунках были изображены индейцы, эскимосы, папуасы. Я часами мог сидеть и рассматривать их.
В тот день Полли показывала мне книги о животных, написанные самим доктором Дулиттлом.
— Да-а-а, — протянул я уважительно. — Как много книг! Вот бы мне научиться читать! Наверное, нет ничего более увлекательного, чем читать книги. А ты умеешь читать, Полли?
— Немножко, — ответила умная птица. — Будь аккуратнее, не мни страницы, когда листаешь книгу. По правде говоря, у меня не было времени на чтение. Смотри, это буква «К», а это — «Б».
— А что написано под рисунком? — спросил я.
— Дай-ка посмотрю. — Полли склонилась над книгой и прочитала по слогам: — Го-рил-ла. Горилла — это большая обезьяна, самая большая на земле. Читать вовсе не так трудно, как тебе кажется, надо только выучить все буквы.
— Полли, — сказал я, — послушай. Я хочу спросить тебя о чем-то очень важном.
— Я слушаю тебя, молодой человек. Спрашивай, не стесняйся, — ответила она, распрямляя перышки на левом крыле.
Полли часто обращалась со мной свысока, но я не принимал это близко к сердцу, так как она не обижала меня и не была заносчивой, к тому же ей было уже почти двести лет, а мне — неполных десять.
— Дело в том, — начал я, смущаясь и робея, — дело в том, что моя мать недовольна мною. Она считает, что негоже мне целыми днями пропадать у доктора, завтракать и обедать с ним. Она говорит, что я сел доктору на шею. Поэтому я хочу спросить, нельзя ли мне остаться у доктора, а за это я буду работать больше, чтобы не зря есть хлеб. Что ты об этом думаешь?
— Ты хочешь стать ассистентом доктора? — спросила Полли.
— Кем? — удивился я. — Кто такой ассистент?
— Ассистент — это попросту помощник, — объяснила Полли.
— Именно это я и хотел сказать. Ты ведь сама говорила, что доктору нужен помощник.
— Ну что же. — Полли на минутку задумалась. — А почему бы и нет? Насколько я поняла, ты, когда вырастешь, собираешься стать натуралистом?
— Да, — без колебания ответил я. — Я давно об этом мечтаю.
— Вот и замечательно. Все складывается как нельзя лучше, — тихонько, про себя, проскрипела Полли и громко добавила: — Пойдем к доктору и все ему расскажем. Он сидит у себя в кабинете. Приоткрой потихоньку дверь и загляни: может быть, он занят и не стоит ему мешать.
Когда я заглянул в щелку, первое, что мне бросилось в глаза, была огромная черная собака. Она сидела у камина и внимательно ловила каждый звук, а доктор сидел перед ней в кресле и странно тявкал и ворчал.
— Что они делают? — шепотом спросил я Полли.
— Что тут непонятного? — с видом превосходства ответила птица. — Собака получила письмо от хозяйки и попросила доктора прочесть его. Хозяйку зовут Мими, это маленькая смешная девчонка, она живет на другом конце города. У нее две тоненькие косички, похожие на мышиные хвостики. Сейчас она отдыхает вместе с братом на море, а старая собака скучает по ним. Поэтому дети пишут ей письма, конечно, по-английски. Сама собака читать не умеет, поэтому доктор переводит ей письма. Смотри, как она волнуется. Наверное, Мими пишет, что скоро вернется домой.
Действительно, собака радостно поскуливала, а когда доктор закончил читать письмо, разразилась громким лаем, завиляла хвостом и принялась прыгать по всему кабинету. Потом она схватила письмо в зубы и выбежала вон. Она громко сопела и что-то бормотала себе под нос.
— Она побежала встречать хозяйку, — шепнула мне Полли. — Не понимаю, почему собаки так привязываются к детям. Видел бы ты эту Мими! Задирает нос выше колокольни, а вытирать его забывает.
Глава 12
«ПОЛУЧИЛОСЬ! ПОЛУЧИЛОСЬ!»
Доктор поднял голову и увидел у двери меня с Полли.
— А, это ты, Стаббинс, — сказал он. — Входи. Ты хотел мне что-то сообщить?
— Доктор, — начал я, волнуясь, — я хочу, когда вырасту, стать натуралистом, как и вы.
— Вот как? — удивился доктор. — А родителям ты уже сказал о своем желании?
— Пока еще нет, — смутился я. — Я хотел просить вас сходить к ним и сообщить об этом. Мне кажется, так будет лучше. Вас они послушают. Для начала я бы стал вашим помощником, как говорит Полли — ассистентом, если, конечно, вы не возражаете. Вчера моя мать отчитала меня за то, что я все дни пропадаю у вас да еще ем ваш хлеб. Вот я теперь и ломаю голову, как бы мне сделать так, чтобы я не был вам обузой.
— Дорогой мой Стаббинс! — произнес доктор с добродушной улыбкой. — Я всегда рад тебя видеть и готов делить с тобой и кров и хлеб. К тому же ты мне по-настоящему помогаешь, и я уже давно подумываю о том, что ты должен получать плату за свой труд. Так как же ты можешь быть мне обузой?
— Не могли бы вы поговорить с моими родителями и попросить их, чтобы они разрешили мне переехать к вам, жить у вас и работать. А вы научите меня читать и писать. Ведь без этого я никогда не стану настоящим натуралистом, не так ли?
— Конечно, — ответил доктор. — Любой человек должен уметь читать и писать, а тем более натуралист. А знаменитый натуралист Чарлз Дарвин даже закончил университет. Но, как ни странно, самый великий в мире натуралист не умеет даже написать собственное имя и понятия не имеет об азбуке.
