от хозяйства!
– Пойдем тогда вместе. Заодно ты мне покажешь. Надо же мне ориентироваться в районе.
«Значит, она собирается жить у меня долго… – подумала Даша тоскливо. – Ну ничего, ради тети Лики потерплю…»
Аня надела все тот же простенький плащик, видно, у нее не было больше ничего из верхней одежды. Даша из солидарности не стала надевать новое пальто, накинула куртку с капюшоном, в которой они с мужем когда-то ездили на дачу к его друзьям. Тогда жарили шашлыки, и на куртку попали искры от костра. Ничего, вечером не заметно.
Даша жила недалеко от «Пяти углов», в той старой и непарадной части города, которую часто называют Петербургом Достоевского. Надо сказать, что со времен Родиона Раскольникова в этой части города не так уж много чего изменилось, и алкаш дядя Гриша, который с задумчивым видом стоял рядом с подъездом, вполне мог быть внучатым племянником незабвенного господина Мармеладова. Дежурство дяди Гриши начиналось вечером, когда жильцы шли с работы, утром он спал или отирался у магазина в надежде заработать не на водку, так хоть на пиво.
Увидев Дашу, дядя Гриша шагнул навстречу, засиял и протянул льстивым голосом:
– Дашутка, какая же ты красавица! Не дашь бедному старику на опохмел?
– Не рано ли ты опохмеляешься, дядя Гриша? Еще ведь вечер!
– А я на завтра!
– Нет, дядя Гриша, у меня еще зарплаты не было, – привычно ответила Даша. Дядя Гриша был алкаш безобидный, его отвадить легко.
– А у подруги твоей?
– У нее тоже не было. Она вообще еще на работу не устроилась.
– Ой, девки, какие вы не разворотистые! – грустно вздохнул дядя Гриша.
Девушки обошли алкаша, свернули в дворовую арку, прошли через двор-колодец и оказались перед входом в круглосуточный магазин.
Даша взяла бутылку воды без газа, пасту, прихватила еще свежий батон. Краем глаза она заметила, что Аня тоже что-то купила и расплатилась на кассе, но, когда они вышли на улицу, в руках у нее ничего не было.
Даша не придала этому значения, да и вообще тут же забыла, потому что навстречу им шел Череп.
Череп был местный хулиган, вечно ко всем пристававший, злой и подлый тип. Ребенком он мучил кошек и собак (тех, что не могли за себя постоять), повзрослев, перешел на детей и девушек – опять же тех, кто не мог от него отбиться.
В юности Даша очень от него натерпелась, пока старший брат одной из девчонок в ее классе не записался в секцию бокса. И настолько в этом деле преуспел, что в ответ на жалобы сестры решил Черепа проучить. Хорошо получилось, потому что с тех пор Череп обходил стороной не только сестру, но и всех девчонок ее класса.
Потом Череп куда-то пропал, говорили, что сидел за кражу, потом вернулся, потом Даша вышла замуж и редко ходила вечером одна. А вот потом, когда муж ее предал и бросил, тут-то Череп и принялся за нее. Так падальщики чувствуют, что животное слабеет и болеет и не окажет большого сопротивления.
Так что последние три месяца Даша была его излюбленным объектом, и сейчас при виде Черепа у нее засосало под ложечкой. И Череп, как всякий мелкий и злобный хищник, почувствовал этот страх и прямо расцвел от него.
– Кого я ви-ижу! – пропел Череп дурашливым голосом и заступил девушкам дорогу. – Никак Дарья! А ты знаешь, Дарья, что этот двор – моя подконтрольная территория? И что всякий, кто хочет через него пройти, должен заплатить пошлину!
– Шурик, ну чего тебе надо? – проговорила Даша, безуспешно стараясь не выдать свой страх. – Пропусти, видишь, ко мне подруга приехала… она устала, с дороги…
– И подруга тоже должна заплатить. Причем по двойному тарифу, поскольку она не ме-естная!
Он шагнул к девушкам и вдруг ухватил Аню за попу.
– Ух ты, а она ничего!
Вдруг Аня как-то быстро взмахнула рукой, вроде бы случайно задев Черепа. Кольцо блеснуло в свете фонаря. Череп отскочил, взвыл, согнулся пополам.
– Ты что… – просипел он, едва отдышавшись. – Да я тебя…
Он снова подскочил к Ане, но та отступила в сторону и что-то сказала ему на ухо. Череп отшатнулся, лицо его переменилось, теперь на нем был самый настоящий страх, и он бросился наутек.
Даша стояла в растерянности.
Аня взяла ее за локоть:
– Пошли уж домой! Ну у вас и порядки, а еще большой город, культурная столица!
Даша промолчала.
Курица, забытая в духовке, безнадежно пересохла, так что девушки просто выпили черного кофе с сухим печеньем, Аня сказала, что есть не хочет.
Ночью Даша снова лежала без сна, ей было не по себе. Перед глазами стояло лицо этого придурка Черепа, как оно изменилось, когда Аня сначала ткнула его в живот, а потом сказала что-то на ухо.
И что она сказала, что такой здоровый мужик, как Череп, испугался? Было видно, что у него просто поджилки затряслись. Но вообще-то Череп, конечно, трус, может только детей обижать, да еще таких тетех, как она, Даша. Но все-таки…
Аня эта появилась вся такая испуганная, затурканная, тетя Лика говорила, что муж ее буквально довел. Вот кстати… тетя Лика терпеть не может свое полное имя Гликерия. И никто не зовет ее по имени-отчеству, разве только лица официальные. Вот помру, говорит она, тогда будете посмертные слова говорить, тогда и называйте по имени-отчеству, мне все равно уже будет.
А эта Аня, судя по всему, хоть и в близких с теткой отношениях, все равно Гликерией ее называет. Странно.
И как-то не верится, что такая решительная и смелая женщина, какой показала себя Аня, разрешала мужу над собой издеваться. Ну, может, он уж такой злодей, что Череп ему и в подметки не годится…
Рано утром Дашу снова разбудил звонок тетки.
– Дашка, извини, что я рано, но тебе все равно на работу! – кричала она в трубку. – Ну как, приехала Аня? Все в порядке?
– Ага, извини, что вчера не позвонили… она сейчас спит, – Даша посмотрела на закрытую дверь гостиной.
– Слушай, мне бы у нее спросить кое-что… Не знаю, как документы ее достать. Этот ее… закрылся у себя и никуда не выходит. Я постучала – не отвечает никто. Уж не сотворил ли он с собой чего от горя, что жена его бросила?
– Сейчас разбужу ее! – Даша легонько стукнула в дверь и, не слыша ответа, приоткрыла ее на маленькую щелку.
Каково же было ее удивление, когда она увидела только неубранную постель на диване. Из ванной слышался шум воды.
– Аня, ты
