Бурю, в десятки раз повышая шансы удара молнии.
Невольно руки Талы начали трястись, мешая ей включить бляшку ремня, и, прежде чем она справилась с задачей, аметистовоесияние озарило улицу. За ним последовали типичный треск и взрыв.
Молния ударила в громоотвод прямо над головой Талы. Разумеется, принцессе ничего не навредило, ведь удар пришелся по шпилю, но ужас уже пронзил сердце девушки.
Несмотря на то, что бляшка уже светилась ярко- синим светом, Талу разрывала паника. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но это ей не удавалось. Последней каплей стала тень, завернувшая за угол в паре домов от принцессы.
Тала не попыталась окликнуть ее или разглядеть кто там. Она просто побежала по направлению к кузнецу. Затем справа до нее раздался звук сирены Тримвара. В голове сразу же мелькнуло представление о гвардейцах, готовых ее защитить, и она свернула с большой дороги направо в ближайшую подворотню.
И это была вторая непростительная ошибка.
**********
Эти мелкие улочки – отголосок давних времен. Скорее лабиринт, нежели короткая дорога. Сколько несчастных отдали здесь свои жизни, наткнувшись на грабителей, насильников и тому подобный сброд. И сколько еще отдадут?
Поворот за поворотом в полутьме. Стук по брусчатке и треск в небесах гнали ее в беспамятстве вперед.Сзади слышались шаги… или спереди? Или это не шаги, а капли дождя? Бежала ли она все еще в нужном направлении? Вряд ли. Она бежала так, как вышло. А вышло все весьма печально.
Избежать столкновения вряд ли бы удалось. Быстрота бега, угол, перекрывающий вид, и мокрая дорога не оставили шансов. И вот уже двое на земле. У одной стены Тала, у другой – незнакомец. Рядом – с десяток его друзей с ошарашенными лицами. Ему помогают встать. На нее косо смотрят.Талиса с легкостью поняла, что это недавние посетители какого-нибудь клуба, и на алкоголь они явно не скупились. А может, и не только на него.
Тала встала сама и дрожащим голосом попыталась извиниться, но юноша обладал явно бОльшим ораторским искусством, так что сквозь шквал мата и оскорблений девушке пробиться не удалось. И тут в ней взыграло чувство, с которым она всегда пыталась бороться. Как смеет он оскорблять принцессу!?
Дальнейшие события всплывали в ее памяти кусками и были окутаны туманом. Она помнила, как ее узнали. Как оскорбления перемешались с пошлыми шутками и угрозами насилия. Как он пошел на нее, а она достала клинок и нанесла удар. Как яркими искрами разлетелся ее меч и как она оказалась на земле. Помнилаи то, как голова незнакомца неожиданно отлетела за угол, а тело рухнуло на нее, заливая свежей кровью.
Крики, скрежет металла и яркие огненные вспышки. Большинство насильников были безоружны и начали пятиться. Трое достали кинжалы и бросились на белую фигуру, пожалев об этом в тот же миг.
Первый был разрублен пополам в районе живота, и на дорожку вывалились кишки. Второй лишился рук и упал на брусчатку. Третий потерял ногу, а затем и голову.
Меч белой фигуры двигался быстро и четко, каждый раз перед ударом вспыхивая пламенем и пробивая щиты его жертв.
Оставшиеся насильники забились в угол и кричали каждый на свой лад. Кто-то угрожал связями, кто-то молил о пощаде, кто-то молча таращился на трупы. Всех ждала одна участь. Никакой пощады. Этот угол вдоволь напился крови и криков.
Последним выжившим был парень без рук. Он лежал на земле и, похоже, звал мать. Даже у таких выродков есть родители. Он явно бредил от боли и потерянной крови.
– Я дарую тебе искупление.
С этими словами белая фигура опустилась на одно колено, правой рукой опираясь на меч, который уже пронзил парня.
Завершив ритуал, фигура поднялась и убрала меч в ножны. Затем откинула тело, лежавшее на принцессе, и взяла ее на руки. Тала пыталась отбиваться, но сил было немного.
– Довольно! Я отнесу Вас в безопасное место.
Тала мигом успокоилась и смирилась со своим положением. А фигура понесла ее улочками в другую сторону от Тримвара, прямиком на священный холм Илос.
**********
Одинокая лавка и чудный вид напротив. Весь старый город как на ладони. Все портит стена небоскребов первого кольца и отблески молний, постоянно бьющих куда-то вдаль. Попадают ли они в громоотводы или бьют по улицам и зданиям, забирая жизни неудачливых смертных.?
Сверху доносится звук вечерней службы главного храма города. Наверняка там сейчас не протолкнуться. Многие вспоминают о Богах, когда беда уже постучалась в дверь.
Амирис донес принцессу до скамьи и аккуратно посадил ее. Только сейчас она окончательно пришла в себя.
–Это ты!? Откуда!?
– Я ваш телохранитель, миледи. Это вопрос моей Чести.
– Но я тебя отпустила. Велела идти куда хочешь. А ты следил за мной!?
– Я не давал клятву слуги. Я дал Вам клятву телохранителя. Вопрос моей Чести – защитить Вас, даже если Вы желаете иного.
– Ты не подчинился, – до этого момента голос Талы был жестким и громким, но теперь он смягчился и стал тише. – За это я могу приказать казнить тебя.
– Можете. И уверен, Ваш приказ будет исполнен, хоть он и противоречит Кодексу.
– Противоречит?! Неповиновение карается смертью.
– Мои действия обусловлены моей клятвой. Кодекс ставит честь Стража выше капризов его командира. Жаль, что Вы об этом забыли.
– Но....
– Когда Вы испытываете замешательство или стеснение, то начинаете разыгрывать из себя властного и сильного командира. Мне хватило суток, чтобы понять это. Спрашивайте лишь о том, о чем действительно хотите спросить.Это и будет истинным воплощением вашей Силы и Власти.
Тала замялась и опустила взгляд. Потом почти шепотом произнесла:
– Ты их убил. Всех… Даже безоружных.
– Они это заслужили. У них не было Чести, а значит, их жизни ничего не стоили.
– Но....их всех бы не казнили. Дали бы шанс исправиться.
– Не дали бы. Знатные ублюдки знатных родителей. Их бы откупили, не дав шанса на искупление. Я даровал им этот шанс.
– Я принцесса, никто бы…
– Посмели бы. С тех пор как Ваш отец создал барьер, Вы либо средство достижения власти, либо бельмо на глазу. Вы демонстративно пытаетесь изображать неприятие своего титула, но в высшей степени зависите от него.
– Неправда! Ты ничего не знаешь.
– Возможно. Я могу лишь предполагать. И только от Вас зависит, окажусь ли я прав. Но пока я вижу ребенка, до безумия нуждающегося в отцовской любви.
– Ты ничего не знаешь! – принцесса замолчала. – Какая же я никчемная. Даже защитить себя не смогла. А мой меч …
– Вы переполнены сомнением и неуверенностью.
