Читаем без скачивания Притяжение света - Антон Беляев

– Ничего страшного. Прости, что невольно заставил тебя вспомнить, – Николай чувствовал что говорит, в общем-то, чушь, но в голову как нарочно больше ничего не приходило. Девочка потянулась за чайником и долила себе кипятка.

– Вам добавить? – спросила, не глядя на мужчину.

Николай допил свой чай и повторять особого желания не было, но уходить в такой момент и оставлять Анжелику наедине с тяжкими воспоминаниями он считал не самым лучшим выходом.

– Добавь, пожалуйста. Еще кружечку и пойду, надо бы делами заниматься, – произнес сходу. Делать было абсолютно нечего, идти домой не хотелось. Он испытывал разливающуюся в душе невесть откуда взявшуюся нежность к этой девочке-женщине с грустными глазами. Он хотел просто обнять ее, гладить по голове и говорить что-нибудь хорошее, доброе, чтобы она забыла о своем горе, забыла об одиночестве и окружающей пустоте. Чтоб почувствовала его внимание, самое что ни на есть искреннее.

Наверное, что-то промелькнуло в его глазах и Анжелика, наливающая в это время чай, ощутила это что-то. В любом случае в ее взгляде отразились непритворные благодарность и облегчение, и Николаю стало вдруг безумно хорошо на душе. Он угадал ее желание хоть немного отдалить постоянно преследующее одиночество…. И готов был выпить чайник воды, лишь бы поддержать девушку хоть какое-то время.

– А Вы кем работаете, Николай? – нарушила соседка затянувшееся молчание.

– Я творческий человек, пишу заметки про вашего мальчика – фразой из известного мультфильма объяснился мужчина. Встретив недоумение во взгляде девушки, торопливо добавил: – Криминальную хронику веду в нашей газете.

– Так Вы журналист?! Интересно, наверное, – в голосе послышалось ребяческое восхищение. Многие знакомые Николая считали его чуть ли не представителем богемы, но мало кто реально осознавал суть выполняемой работы. Не верилось, что вести криминальную колонку довольно скучное занятие, но Николай и не настаивал на своем мнении. Пусть думают, что хотят. Не хотелось разочаровывать друзей, а особенно знакомых девушек, буквально млеющих от общения с «творческой личностью».

– Честно говоря, ничего особенного. Работа, как работа, – он знал, что Анжелика так же не поверит ему, и сразу же убедился в этом. Девушка с сомнением покачала головой и лукаво улыбнулась, мол «меня не проведешь». Симпатичные ямочки заняли привычное место на щеках.

– Нет, правда. Это кажется очень интересным, а на самом деле все просто. Целую неделю просматриваешь милицейские сводки, ищешь что-нибудь из ряда вон выходящее и к пятнице подбиваешь самое значительное в одну колонку. Не очень приятно каждый день начинать с того, что узнаешь: где что обворовали, кого избили, какую машину угнали. Но кто-то ведь должен этим заниматься. Порой зацикливаешься так, что кажется, словно вокруг больше ничего не происходит – сплошные кражи, разбои, драки и тому подобное. Приходишь домой, включаешь телевизор, а там все то же самое, только в других масштабах. Надоедает, но куда денешься… – в его голосе прозвучала какая-то обречённость.

Он заметил, что девушка увлеклась его монологом. Глаза засветились интересом, она на время забыла о своих переживаниях и просто внимательно слушала. Радуясь произошедшей перемене, Николай продолжил:

– Я раньше спортом занимался – плаванием, в футбол играл. Порой хочется бросить весь этот криминал к черту, да писать о спорте. Согласись, что лучше рассказывать о новых победах и рекордах, чем о чьих-то проблемах и несчастьях.

Он запнулся, испугавшись, что вновь невольно напомнил девушке о постигших её горестях, но Анжелика лишь кивнула, выражая свое согласие и с абсолютно детской непосредственностью поинтересовалась:

– Так почему не пишете про спорт?

– У каждого своя колонка. Когда я пришел устраиваться на работу, свободной была лишь эта вакансия. Думал, не получиться, но ничего, втянулся.

Соседка о чем-то задумалась. Николай притих в ожидании ответного рассказа и не обманулся.

– А я в магазине работаю, по вечерам. Неделя через неделю. Хотела в садик сначала устроиться, но там график неудобный, учебе мешало. А здесь знакомый папы взял к себе.

– И чем торгуешь?

– Продукты. Тоже сначала не в своей тарелке себя чувствовала, но так же, как и Вы, втянулась, – Анжелика улыбнулась сходству, – Зарплата небольшая, но хоть что-то, на жизнь хватает.

Грусть снова на долю секунды омрачила ее личико.

– А что за магазин?

– «Звездочка». Рядом здесь, на крылечке, – уточнила она, заметив недоумённый взгляд мужчины.

Николай знал это место, но заходил туда редко. «Звездочка» работала круглосуточно и вечером в магазин шли в основном местные алкоголики, так как в продаже всегда имелась относительно дешевая водка неизвестного розлива.

Анжелика перевела взгляд на окно и замолчала. Николай посмотрел на часы – девятый час – пора бы и честь знать.

– Ну, спасибо, хозяюшка, за чай – он поднялся и прошел в прихожую, Анжелика следом, – пора домой. Время уже позднее, у тебя своих дел, наверное, навалом, одной стирки на полночи.

– Да что Вы, там совсем немного. Я уже и забыла о ней, если честно.

Мужчина взял с тумбочки инструмент, и, открыв дверь, обернулся:

– Не забудь, если что – зови, – он улыбнулся и вышел.

– Спасибо Вам за все – донесся вслед тихий голос и дверь, скрипнув, закрылась.

Николай вернулся в пустую, вдруг показавшуюся ему неуютной, квартиру, и, пройдя на кухню, достал сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал слишком громко в окружившей тишине. Клубы дыма медленно поднимались к потолку, он смотрел на сизый туман и мысленно растворялся в нем, окружал себя зыбкой пеленой, желая оградиться от внешнего мира, забыться, оторвавшись от реальности. Он почувствовал невыносимое, почти физически давящее одиночество. Перед глазами пронеслись картинки его жизни, и не за что было зацепиться. Родители уже давно живут в другом городе, своей, приближающейся к закату, неторопливой жизнью. Друзья – если можно назвать так школьных и институтских товарищей, тоже не баловали его вниманием, да и, признаться, он сам не особо стремился к этому. Он задумался об Ирине. Их отношения зарождались довольно обыденно – встретились два одиночества, появилась симпатия – как к человеку, так и к родственной душе – переросшая со временем в нечто большее. Да, ему было хорошо с ней во всем, начиная от разговоров и заканчивая постелью, они понимали друг друга с полуслова, угадывали желания, мысли, поведение, но была ли это любовь «до гроба»? Да и что такое вообще любовь?

Если б кто-нибудь задал этот вопрос Николаю, он вряд ли нашел бы какое-то разумное объяснение этому чувству, а скорей даже совокупности чувств. За свою жизнь ему не раз доводилось идти на поводу у страсти, даже влюбляться, но в определенный момент что-то перегорало внутри. Он чувствовал, что исчерпал себя, что ему уже не интересны эти отношения, вроде все еще волнительные, но уже в наименьшей степени, лишенные первоначальной искры. Первое время Николай пытался притворяться, лгать другим и даже самому себе, твердить о высоких чувствах и внушать себе же что чувства эти действительно есть, что это не иллюзия, не фикция, а та самая долгожданная любовь – умеренное, спокойное, очень приятное ощущение духовной близости с женщиной. Где-то в глубине души он осознавал, что все, что с ним происходит – не более чем смирение, уход от надоевшего одиночества и опостылевшей до чертиков серости будней, нестерпимое желание иметь полноценную семью, возвращаться в милую обитель, где тебя кто-то ждет, где чувствуешь себя нужным, любимым, желанным. Ведь так приятно приходить с работы домой, где тебя встречают с радостью. Затем, переодевшись и поглощая восхитительный, приготовленный женскими руками ужин, рассказывать о прошедшем дне, слушать в ответ совсем не интересные, но абсолютно не напрягающие новости о выросших ценах в магазине, о новой прическе подруги, и чересчур откровенном платье какой-то Маши; после, приняв теплый, расслабляющий душ и смыв с себя накопившееся за день напряжение, лечь в свежезастеленную, приятно пахнущую чистотой постель и обнять податливое, отзывчивое тело лежащей рядом женщины; неспешно гладить нежную, бархатистую кожу, чувствовать привораживающий запах женщины, ласкать ее, проникая руками и губами в самые потаенные места и слышать негромкие, пока еще сдерживаемые стоны; чувствовать ее напряжение и дикое, все нарастающее желание близости, и, овладев ею, довести до крика, до исступления, до невнятного шепота и вонзившихся в спину ногтей, до мелких судорог, сотрясающих вдруг обмякшие разом мышцы; а затем, лежа рядом и гладя влажные от пота грудь, живот, бедра любимой, смотреть на ее утомленное, но блаженное лицо, чувствуя себя на седьмом небе от счастья и распирающей гордости за доставленное удовольствие. И напрочь забыть о невыносимом одиночестве.