Что я ожидал здесь увидеть после двадцати семи лет отсутствия? Пустынную, заросшую густой травой поляну без каких-либо следов нашего пребывания на ней? Сохранившийся в целости, но заброшенный и обветшавший шатер? Разбросанные вокруг клочья красного и голубого шелка, разодранные подушки и одеяла, побитые бабочками ковры, испорченные сыростью книги?.. Трудно сказать. Я просто шел знакомой дорогой, глядя себе под ноги, и предавался воспоминаниям.
Когда деревья передо мной расступились, я робко поднял взгляд и тут же замер, не веря своим глазам. Посреди широкой прогалины, там, где некогда был шатер Дианы, теперь стоял опрятный двухэтажный дом из красного кирпича, повернутый фасадом ко мне. Не будь я погружен в собственные мысли, я бы давно заметил его остроконечную черепичную крышу, возвышавшуюся над кронами деревьев.
Мое секундное замешательство сменилось праведным негодованием. Какое кощунство! Кто посмел осквернить своим присутствием это святое место? Чей извращенный ум отважился на такое вопиющее оскорбление светлой памяти Дианы?
Вскипая от ярости, я громко выругался и бегом бросился к дому с твердым намерением проучить святотатца. Златошерстные зверушки с длинными пушистыми хвостами и кисточкообразными ушами, те самые, которых любила Диана, испуганно шипели на меня из густой травы.
Когда я пробегал между двумя клумбами, где росли любимые Дианины сумеречные розы, дверь дома неожиданно отворилась, и на крыльцо вышла стройная красивая девушка в белых облегающих брюках и желтой блузке с короткими рукавами. Она смотрела на меня, приветливо улыбаясь.
— Диана! — вскричал я. — О боги! Диана!
Я взлетел по ступеням на крыльцо, чтобы обнять ее, прижать к себе… Только в самый последний момент я понял, что обознался, и резко затормозил. Мои руки остановились в сантиметре от талии девушки, которую издали я принял за Диану.
Вблизи она больше походила на Юнону — если вообще можно говорить о разной степени схожести с двумя столь похожими друг на друга сестрами. У нее были волнистые темно-каштановые волосы, озорные карие глаза и черные брови моей матери; зато фигура, овал лица, улыбка… Ее улыбка! Она не была такой сногсшибательной, как у Юноны, но разила меня в самое сердце, заставляя его болезненно ныть. Это была улыбка Дианы…
— Здравствуй, Артур, — сказала мне знакомая незнакомка. — Я Пенелопа.
Постепенно на смену разочарованию мной овладело любопытство. Девушка, назвавшаяся Пенелопой, была очень молода; и хотя судить об истинном возрасте Властелинов по их внешности дело неблагодарное, в данном случае я был стопроцентно уверен, что ей никак не больше двадцати пяти лет. А значит…
— Ты моя новая сестричка? — спросил я. — Кузина, племянница?
— Вроде того, — ответила Пенелопа. Только теперь я заметил, что она сильно взволнована и даже не пытается скрыть это. — Кроме всего прочего, я твоя двоюродная сестра.
— Кроме всего прочего? — озадаченно произнес я. — Как это понимать?
— Моя мама — твоя тетка Диана, а стало быть, мы кузены, — объяснила Пенелопа. — Но это еще не все. Далеко не все… — Тут она многозначительно умолкла.
Я замер, как громом пораженный. Впрочем, нельзя сказать, что до последнего момента я ничего не подозревал. Смутная догадка промелькнула где-то на задворках моего сознания, едва лишь я понял, что передо мной не Диана. Однако я подавил эту мысль в самом зародыше, поскольку допустил ошибку при оценке возраста Пенелопы. Вернее, я не учел фактор относительности времени. То, что биологически ей было не более двадцати пяти, еще ничего не значило. С равным успехом она могла родиться как десять, так и сто лет назад по отсчету Основного Потока, а большую часть своей жизни провести в мирах с очень быстрым или же напротив — с очень медленным течением времени.
Но одно дело смутно подозревать, совсем другое — услышать подтверждение своей догадки. Со мной случилось что-то вроде паралича, умственного и физического. Я не мог выдавить из себя ни слова и лишь глупо таращился на Пенелопу, когда она вновь заговорила:
— С тех пор как мне стало известно о твоем возвращении, я все думала, что сказать тебе, когда мы встретимся, а ты еще не будешь знать, что я твоя дочь. — Она смущенно моргнула. — По-моему, получилось не очень умно.
— Т-так т-ты м-моя д-доч-чь? — ошеломленно пробормотал я, в первый и, надеюсь, последний раз в жизни начав заикаться.
Пенелопа утвердительно кивнула.
— Твоя и Дианы. Я родилась ровно через девять месяцев после твоего исчезновения. — Она помолчала немного, затем добавила: — Я думаю, мама с самого начала боялась, что ты не вернешься, и… В общем, ты понимаешь.
— О боже! — сказал я.
Пенелопа взяла мою руку, нежно сжала ее и заглянула мне в глаза точно так, как это делала Диана.
— У тебя шок, Артур. Проходи же в дом.
Я признал, что это хорошая идея, и мы вместе вошли внутрь.
Очевидно, по всему дому работали бесшумные кондиционеры; было сухо и прохладно, воздух был напоен свежим цветочным ароматом. Пенелопа провела меня в просторный холл на первом этаже и усадила в мягкое удобное кресло. Поскольку к этому времени солнце уже скрылось за грозовыми тучами, она включила лампы дневного освещения. Мимоходом я определил, что большинство систем жизнеобеспечения дома работали от переменного электрического тока, генератор которого находился где-то в подвале и был подключен к ближайшей Формирующей. Это было вполне в духе Сумеречных, исповедующих разумное сочетание магии и достижений технологической цивилизации в гармоническом единстве с природой. Такая позиция нравилась мне больше, чем практика Царства Света, где колдовство использовалось на каждом шагу и вместе с тем его применение было строго регламентировано, что создавало массу лишних и никому не нужных (кроме чиновников из королевского департамента бытовой магии) неудобств.
— Ты голоден? — спросила Пенелопа.
Я отрицательно покачал головой и коротко ответил:
— Нет.
— Что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо.
— Тогда, может, сигарету?
Несколько секунд я колебался, затем утвердительно кивнул.
— Да, пожалуйста.
Пенелопа открыла тумбочку, стоявшую рядом с моим креслом, поставила наверх пепельницу, достала начатую пачку сигарет и раскурила две, одну из которых потом протянула мне.
— Благодарю, — сказал я, взял сигарету, глубоко затянулся, сразу же выдохнул дым и закашлялся.
Пенелопа удивленно взглянула на меня.
— Ты не куришь? — спросила она.
— Вот уже больше двадцати лет. Когда я регрессировал, то напрочь позабыл о своем пристрастии к никотину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
