Немного поколебавшись, Матиас пустился вниз по лестнице, осторожно проверяя каждую ступеньку, прежде чем ступить на нее. Он держал Анну за руку; боясь потеряться, она послушно следовала за ним. На мгновение она остановилась и, повернувшись лицом к оставленному позади мраку, торжественно произнесла:
— Мы вернемся за тобой, папа Отто, за тобой и за всеми остальными, но за тобой в первую очередь.
Лестница вела глубоко вниз. Дети опять оказались в полной темноте и двигались на ощупь. Наконец лестница закончилась, и на них повеяло ветерком. Они с наслаждением вдохнули свежий воздух. В нем не было того запаха смерти, к которому за время своего пребывания в городе они успели привыкнуть.
До них донесся запах зелени, растущей на обычной земле, а не в расщелинах между камнями.
Они шли долго, позволяя себе лишь короткие остановки для отдыха.
Когда дети вышли из туннеля, уже занималась заря.
Они увидели запущенное поле овса и несколько домов, по всей видимости заброшенных. За выходом из туннеля поднималась скалистая гряда, на которую Матиас сразу же вскарабкался. Анна последовала за ним. Оттуда они посмотрели назад, где за пустынным ландшафтом виднелся город, на таком расстоянии казавшийся игрушечным. Он был похож на искусно выполненную архитектурную модель, которая сияла в лучах утреннего солнца.
— Я бы убил его, — сказал Матиас.
— Кого? Эйка? — Рука Анны сама потянулась к кольцу Единства. Она не могла забыть, что такой же амулет висел на груди загадочного дикаря.
— Дэймона. Я убил бы его этим ножом. Тогда он освободился бы от своего смертного тела и смог бы вернуться домой на небеса. Ему было бы лучше.
Анна покачала головой:
— Не думаю, что смертный может убить дэймона. Они не такие, как мы, у них нет крови. Ты бы только рассердил его.Он вздохнул:
— Может быть, и так. Но мне жаль его душу. Если, конечно, у него есть душа.
Она поколебалась, затем спросила:
— А у Эйка есть души?
— Конечно нет!
— Но этот… он видел нас, но отпустил. И у него было кольцо Единства, Матиас. Если у него есть кольцо, то он верит в Бога и он нам сродни.
— Он, наверное, снял его с какого-нибудь трупа и носит как трофей. Я не знаю, почему он отпустил нас. Может быть, святая Кристина следила за нами и ослепила его. — Он развернулся и полез вниз. — Пошли, Анна, неизвестно еще, сколько нам придется идти, прежде чем мы кого-нибудь найдем.
Но святая Кристина, которая, конечно, следила за ними, не ослепляла этого Эйка. Анна была в этом уверена. Он видел ее кольцо Единства и повторил ее движение. Он умышленно отпустил их, он хотел им помочь, как и все городские рабы, которые сговорились, чтобы спасти их.
Наступил чудесный летний день, они свободно шли по светлому лесу, пили воду из чистых лесных родников и ели влажные мягкие ягоды. Под вечер Матиас заметил костер. Удивленные лесники, посланные сюда охотиться и наблюдать за возможными передвижениями Эйка, охотно накормили их за один из припасенных ими ножей и уложили спать возле догорающего костра. На следующее утро один из лесников проводил детей в ближайшую деревню.
— Послушайте, что я вам посоветую, — сказал лесник, невысокий, жилистый и жизнерадостный, несмотря на отсутствие пальца на левой руке. — В Стелесхейме сейчас остаться непросто: места на всех беженцев из города не хватает. Но вам есть что предложить взамен — свежие новости из города, так что постарайтесь продать их подороже, тогда вы сможете здесь остаться. Ты, парень, попробуй наняться к кому-нибудь учеником, пристрой куда-нибудь сестру, пока она не подрастет, чтобы выйти замуж. Кровью Владычицы нашей клянусь! Это же чудо, что вы выбрались. Мы и мечтать не смели, что кто-то сможет сбежать из города. Как вы выжили? Как выбрались оттуда?
Матиас вкратце описал их спасение, ни словом не обмолвившись об Эйка, повстречавшемся им в туннеле. Матиас не мог объяснить себе его поступок. Анна молчала. Все люди ненавидели Эйка, и не без оснований. Эйка были дикарями, а собаки — самыми омерзительными созданиями, которых носила на себе земля.
— Твой брат запросто найдет себе работу кожевника, — уверял лесник Анну. — А ты умеешь что-нибудь делать?
Она не собиралась этого произносить, но слова вырвались у нее сами собой:
— Когда я вырасту, я буду путешествовать, как Братья. Я понесу Святое Слово и Круг Единства Эйка. Они не могут вечно оставаться дикарями.
Лесник залился веселым смехом. Он покачал головой, как это делают взрослые, когда дети лепечут какой-нибудь вздор. Матиас шикнул на нее и недовольно нахмурился.
Но день был прекрасен, они на свободе, и, может быть, когда люди узнают, что в городе есть живые рабы, какая-нибудь благородная леди или лорд пошлет войско, чтобы их освободить. Если только папа Отто и другие рабы протянут так долго.
Все время их пути по лесным тропам Анна провела в размышлениях. Она и Матиас потеряли обоих родителей и были отданы на попечение дяде, черствому и эгоистичному человеку. Он был их единственным родственником, но не ему они обязаны своим спасением. Он пытался спасти только самого себя. Остался ли он в живых или тело его давно гниет где-нибудь в земле вместе с телами других несчастных, так же, как и он, похороненных и убитых, — наверное, она никогда об этом не узнает. Своим спасением они были обязаны папе Отто, который не был им родным отцом, и другим рабам. Если они, не будучи родственниками Анны и Матиаса» отнеслись к ним как к родным, то почему и тот загадочный Эйка не мог отнестись к ним так же? Девочке пришла в голову мысль о таинственной нити, связывающей все живые существа. Матиас дал дэймону нож, с помощью которого тот мог защищаться, возможно даже обрести свободу, взамен дэймон помог им спастись.
Однако в последний момент все их усилия едва не оказались напрасными. Они выжили только потому, что тот одинокий Эйка позволил им уйти.
Часть первая
ОТКРОВЕНИЕ ГРОМА
МУЗЫКА ВОЙНЫ
1
Он почуял приближение грозы еще до того, как донеслось первое громыхание. Собаки беспокойно зашевелились и вцепились в него, он резко отшвырнул их. Твари завизжали и покорно улеглись у его ног.
Бладхарт Кровавое Сердце, казалось, не слышал надвигающейся грозы. Вождь Эйка сидел на своем троне, за пределами досягаемости своего пленника, и перебирал кости человеческих рук и ног, тщательно очищенные от мяса. Отбросив лишние, он отпилил утолщенные концы полудюжины отобранных костей разной длины и толщины. Затем острой палочкой очистил кости от находившегося внутри костного мозга. После этого он вооружился резцом и стал проделывать в костях дырочки. Все это происходило в тишине, нарушаемой лишь шумом обсидиановой пилы и сверла, вращаемого между ладонями, поскребыванием деревянной палочки и его хриплым дыханием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
