Читаем без скачивания Вечный город - Земля - Андрей Ливадный

Ложь по-прежнему оставалась для Дайла туманным понятием. Однако обмануть можно лишь определенную категорию людей, большинство „потенциальных колонистов“ если не требовало предварительных разведывательных полетов автоматических кораблей, то, по крайней мере, придирчиво относилось к комплектации колониальных транспортов.

Именно в ту смутную, противоречивую, полную неразгаданного драматизма эпоху, люди, сталкиваясь с неизбежными проблемами массовых колониальных проектов, вдруг поняли, что комплектовать колониальные транспорты, по сути, нечем.

Великий Исход по оценкам Дайла мог бы начаться на десять лет раньше, не останови предприимчивых „отправителей“, желавших получать сверхприбыли на строительстве межзвездных кораблей, вопросы обеспечения рекламируемых колониальных проектов, к которым Всемирное Правительство и Организация Объединенных Наций неожиданно предъявили самые жесткие требования.

Для успешного развития „колониального бума“ требовалось соблюсти два условия: оснастить транспорты планетопреобразующей техникой и генетическим материалом для искусственного формирования биосферы, сопоставимой с так называемым „земным эталоном“.

С техникой все решалось достаточно просто. Комплекс машин для полного терраформирования был скопирован с проекта освоения Марса. Кибернетические механизмы прошли ряд усовершенствований, с поправкой на полную неизвестность тех условий, в которых им придется работать, обрели достаточный запас прочности, кроме того, парк планетарной техники пополнился первыми моделями андроидов класса „Хьюго БД-12“ — уникальных в своем роде механизмов, оснащенных первыми модулями искусственного интеллекта.

Пока набирала обороты новая рекламная кампания, преподносившая массам желающих покинуть прародину прогрессивную концепцию выживания, основанную на связке „человек-робот“, ученые, привлеченные финансовыми группами, трудились над решением второй проблемы обеспечения колониальных транспортов, а именно: они усовершенствовали уже имеющиеся камеры биологической реконструкции, и в специально созданных лабораториях изучали все доступные останки растений, животных и микроорганизмов, какие только удалось собрать в музеях, хранилищах, либо непосредственно в „культурном слое“, под техногенным панцирем продолжающих расти мегаполисов.

ДНК животных и растений, некогда населявших Землю, добывали кропотливо и тщательно, все образцы проходили не только классификацию, но и проверку, путем выращивания опытных образцов, которые в случае успеха, служили источником для формирования глобального банка генофонда.

Так амбициозный, во многом лживый, имевший своей конечной целью получение сверхприбылей проект, помог создать не только надежные образцы колониальной техники, но и возродить былое многообразие животного и растительного мира Земли, пусть не в реальности урбанизированной прародины, но хотя бы на уровне генофонда, ждущего своего часа в секретных подземных хранилищах.

Именно отсюда получали генетический материал покидающие Землю колониальные транспорты, а позже с началом Галактической войны — специальные корабли „боевого терраформирования“, экипажи которых основывали базы на открытых в результате разведывательных действий планетах.

Дайлу крупно повезло.

Он мог осуществить то, о чем не грезилось защитникам Земли, когда стало ясно, что война проиграна.

Искусственный интеллект, переросший в своем развитии узость боевых задач модуля „Одиночка“, искал и нашел иной смысл бытия, противоположный неразумному разрушению. Он понял, что ему никогда не стать человеком, не понять мотивы поступков своих создателей, но он получил возможность инициировать поистине уникальный, необратимый процесс возрождения, вернув планете, где его создали, утраченный природный баланс.

Когда он думал о предстоящем, то испытывал чувство, которое Герда назвала бы моральным удовлетворением. Задача, которую поставил перед собой Дайл, носила глобальный характер, и обеспечивала его смыслом бытия на многие и многие годы…

5

Хмурый рассвет блеклыми серыми красками вставал над руинами подвергшегося орбитальной бомбардировке квартала „Вечного Города“.

Большинство зданий рухнуло, их обломки заполняли исполинские воронки, земля, смешанная с металлокерамическими и стеклобетонными конструкциями походила на липкую грязь.

Вокруг, куда ни посмотри, высились иззубренные руины, вздымающиеся к низкому покрову облачности комплексами полуразрушенных построек и коммуникаций.

Ходить тут было очень опасно, участки твердой поверхности скрывали под собой полости, любой неосторожный шаг мог привести к обвалу.

Яков поежился, осматриваясь.

Облака у горизонта клубились свинцовой стеной, предвещая очередной дождливый день.

От смешанной с обломками зданий земли исходил пар, образуя полосы молочно-белого тумана.

— Зачем ты притащил меня сюда, Дайл?

Бронированная сфера, парящая над изуродованной земной поверхностью, повернулась вокруг оси. За прошедшие полгода после памятных событий, Дайл значительно усовершенствовал конструкцию своего носителя, теперь в его распоряжении имелся синтезатор речи, мощный сканирующий комплекс, небольшая лазерная установка, и целый набор механических манипуляторов.

— Хочу показать тебе кое-что, Яков.

Стравинский промолчал.

Панорама тотальных разрушений действовала на него угнетающе, к тому же он ощущал пробирающий до костей холод, после неизменной температуры подземного бункера на поверхности Земли в предрассветный час оказалось не просто зябко…

Дайл позаботился о безопасном проходе через участок затопленных грязью руин. Он отмечал лазерным маркером точки, куда должен ступать Яков, и некоторое время он сосредоточенно следовал указаниям, страшась оторвать взгляд от путеводных отметок.

Он успел согреться и даже взмокнуть, прежде, чем услышал голос Дайла:

— Мы пришли.

Стравинский остановился.

Перед ним простиралось открытое дневному свету пространство, площадью около гектара. В отличие от увиденных им руин данная площадка, расположенная между утонувшими в обломках вершинами небоскребов, оказалась выровнена при помощи техники. Два почвоукладчика застыли на краю поля.

— Как тебе? — Поинтересовался Дайл. — Можешь смело передвигаться: в основании поля лежит плита перекрытия уровня. Слой почвы всего полметра, для начала этого достаточно, потом будем наращивать.

Яков удивленно осмотрел ровную площадку, и вдруг… заметил видневшиеся кое-где робкие невысокие бледно-зеленые ростки!

— Это генетически модифицированный, весьма неприхотливый вид сосны, — тут же пояснил Дайл. — В почву внесены все необходимые микроорганизмы, плодородный слой достаточно глубок, чтобы удержать молодые побеги.

— Кто это сделал?! — Изумленно спросил Яков.

— Я. — Откликнулся Дайл.

— Зачем?

Искусственный интеллект не ответил.

Он молчал.

Яков некоторое время в нерешительности топтался на краю поля, а затем сделал несколько шагов, и присел на корточки подле пробившегося к свету нежного, еще не окрепшего ростка, который через несколько лет превратиться в настоящее дерево.

Его пальцы дрожали, когда он коснулся молодого побега.

В окружении руин, после четырех веков неудержимой урбанизации, завершившейся тремя десятилетиями войны, крохотный росток казался настоящим чудом…

…

Дайл отключил устройства мнемонической передачи данных.

Он понимал, что Якову нужно побыть одному, да и он сам испытывал в эти минуты противоречивые чувства.

Багряное солнце вставало над иззубренной руинами линией горизонта, среди кучевых облаков показался его огромный диск, и первые лучи рассвета вдруг вспыхнули алыми бликами в разбитых осколках стекла на фасадах окрестных зданий.

Он думал сейчас о Герде, надеясь, что она выжила, вернулась на родную планету и, может быть, сидит на уступе одинокой скалы, любуясь тем, как незнакомая Дайлу звезда встает над диспетчерскими башнями космопорта Кьюига.

Он думал о ней и одновременно — о себе, потому что его родина была тут.

Вечный город — Земля…

Дайл верил, что руины исчезнут, но возведенные вновь величественные постройки будут соседствовать зеленью открытых пространств.

Ему очень хотелось этого.

Чтобы у всех: и у уцелевших машин, и у выживших людей была общая Земля, такая, где есть смысл жизни, отрицающий вражду и взаимное истребление…

Сентябрь-ноябрь 2006 года город Псков.

Примечания

1

Имплантированная личность — в годы Первой Галактической войны существовала порочная практика имплантации в искусственные нейросети боевых машин матриц сознания погибших пилотов, чьи навыки полностью изменяли поведение машины.