только подельники его не ценили, но и мы, полицейские! Полицейские, оказывается, не понимали, каков «герой» нам противостоит. Не раскусили мы столь редкостный экземпляр. М-да… В чем-то он прав, конечно, слишком долго и безнаказанно обставляла эта банда свои делишки. Понимаете, Ганс гордился этим!
Шлоссер какое-то время помолчал, затем обратился к Сильве:
– Вы не спрашиваете, почему я рассказываю историю Ганса?
– Я понимаю почему. Вы подводите нас к обстоятельствам гибели моего отца. Очевидно же, что Ганс как-то замешан в этом, разве нет?
– Да. Среди нескольких давнишних преступлений, которые полиция классифицировала как нераскрытые, всплыло дело Вольфа Эппенштейна, вашего отца.
– Значит, это он убил его?
– Он утверждает, что это был его подельник, которого уже нет в живых. Но самое важное оказалось не это… – подполковник взглянул на Сильву. Во взгляде читалось: а что же самое главное?
И Сильва ответил:
– Вы хотите сказать, что Вольфа Эппенштейна убили никак не случайно? Кто-то навел на него бандитов? – Сильва переглянулся с Гретой.
– Да. Вашего отца Гансу заказали.
– Но кто и зачем? Мой отец был простым инженером, не банкиром и не олигархом… Приехал из России, устроился на работу…
– Подождите. Давайте по порядку. Итак, Ганс нам сообщил, что он и другие члены банды на протяжении двух десятилетий ловко вводили полицию в заблуждение. Он перечислил несколько эпизодов. В частности, один из эпизодов относится к девяносто седьмому году. С его слов, они «замочили одного мужика» по заказу, а полиция не увидела в его гибели ничего подозрительного: несчастный случай в результате уличных баталий. Речь шла о вашем отце. Бандиты не знали, кто этот человек. Приняли заказ и исполнили. Потом из газет выяснили, что это какой-то русский. Решили, что «мужик» принадлежал русский мафии…
– Именно моего отца надо было им убить? Они ничего не перепутали?
– Нет, не перепутали. Ганс опознал Вольфа по фотографии, ошибки быть не может. Заказ поступил срочный. Причем, дело следовало организовать таким образом, чтобы у полиции не возникло сомнений, что убийство было непреднамеренным и в результате бандитских разборок пострадал случайный человек.
Бандиты спешно выехали из Мюнхена в Фюссен. О том, что ваш отец находится (или будет находиться) в доме у Греты в ближайшее время, им сообщили. Когда подъехали к дому Греты, поняли, что гость уже был там. Следили за домом, да-да. Ждали, когда он выйдет. Предположили, что гость вызовет такси. Хотели организовать аварию. Но Грета повезла Вольфа в Фюссен на своей машине. Устроить аварию с автомобилем баронессы они не рискнули, понимали, что искать их будут более тщательно, и не факт, что не найдут. На вокзале следили за Вольфом. Купили вслед за ним билеты на электричку до Мюнхена. По пути отработали план. Планировали устроить потасовку в вагоне и завлечь в разборки вашего отца. Но тут – случайность! – поезд остановился. Всем пассажирам предложили перейти на другую платформу. Устроить имитацию массовой драки стало еще легче. Дальше вы знаете. Когда ваш отец оказался среди «драчунов», его пырнули ножом. Работал профессионал.
– Но кто заказчик?
– Это нам и предстоит выяснить.
– То есть вы не знаете?
Шлоссер покачал головой.
– Но какие-то идеи у вас есть? Этот человек… он знает что-либо о заказчике? Он рассказал вам?
– Рассказал. Но только то, что говорят в подобных случаях: заказ получили инкогнито, деньги были перечислены в тот же час и в полном объеме. Деньги немалые. Поэтому и согласились так сразу, без подготовки, отработать.
– Их торопили? Но зачем?
– Не знаю. Им дали два дня. И предупредили, что лучше работу сделать в Баварии, а не в Нижней Саксонии, куда ваш отец направлялся из Мюнхена.
– Значит, они и это знали? Знали, что отец живет в Нижней Саксонии?
– Знали, что в Баварии он будет находиться недолго, а живет он на севере Германии. Убрать его нужно было как можно скорее. Заказ сделал очень богатый и влиятельный человек. После телефонного разговора на счет сразу же поступила часть денег, а часть – наличные – через полтора часа доставил курьер.
– После убийства Ганс расплатился с подельниками?
– Естественно.
– А зачем он вам это рассказал спустя столько лет? Он ведь только срок себе увеличил! В чем его выгода?
– Во-первых, сотрудничество со следствием существенно уменьшает срок отсидки, во-вторых, хвастовство…
– Что-что?
– Я же вам говорил, что ему просто необходимо было поделиться своими «успехами»: как он несколько раз надувал полицию! Крутой, понимаете!
– С трудом понимаю.
– Это потому, что у вас с психикой все в порядке, вам не надо доказывать, какой вы крутой.
– И все? Из-за этого?
– И еще одна причина. Что-то в последнее время в их организации пошло не так. С его слов, внутри банды начались разборки. Ганса стали прессовать свои же. За последнюю «работу» не расплатились, вернее, не заплатили того, что обещали. Он обозлился. Кому такое понравится? Я предполагаю, что он хочет нашими руками расправиться с заказчиком.
– Значит, эта банда продолжает «сотрудничать» с условным заказчиком более двадцати лет?
– Мы думаем, это посредник. Тот, кто оформляет «заказ».
– У вас есть хоть какая-то зацепка, почему они так поступили с моим отцом? Кому он перешел дорогу?
– Нет. Поэтому я и хотел встретиться с вами, чтобы прояснить кое-какие детали.
– У меня нет мыслей по этому поводу. Мои предки приехали в Россию в середине девятнадцатого века. Первый раз мой дед и отец посетили Германию в девяносто шестом году. Проехались по стране, вернулись через две недели. Потом отец загорелся идеей уехать в Германию по федеральной программе переселения коренных немцев из стран бывшего Союза. Он… Он один поехал устраиваться. Когда устроился, написал, что ждет нас. Отец нас ждал! – с отчаянием произнес Сильва. – Эти сволочи лишили меня отца. А мне было шестнадцать. Йозеф, за что его убили?
Сильва обхватил голову руками. Теодор резко проснулся и полез обниматься. Он как будто почувствовал отчаяние своего друга, привстал на задние лапки, а передними потянулся и обхватил его за шею.
Грета растрогалась, видя такую умилительную картину.
– Как человек, право. Он все понимает. Теодор, иди сюда, – позвала она кота, но Тео продолжал обниматься с Сильвой и не обращал внимание на хозяйку.
– Тео, я знаю, что ты меня любишь, но ты не можешь объяснить мне… – погладил Сильва кота, затем обратился к Шлоссеру: – У меня остался еще один вопрос, Йозеф. Пожалуйста, ответьте честно.
– Да, слушаю вас. Почему вы сомневаетесь в моей честности?
– Я не то чтобы сомневаюсь, я не совсем понимаю. Зачем вы вернули старое дело в разработку? Да, этот Ганс разоткровенничался и
