я живу, видно Везувий, но он теперь не дышит, как раньше, хотя дня три тому назад вдруг выкинул немного лавы и камней.
Восхищенный каприйскими видами, Горький писал Зиновию Пешкову: «Здесь удивительно красиво, какая-то сказка бесконечно разнообразная развертывается перед тобой. Красиво море, остров, его скалы, и люди не портят этого впечатления беспечной, веселой, пестрой красоты. Какие это музыканты, если б ты слышал!.. В них очень много природной веселости, наивной жажды красивого…»
Здесь, наверное, уместно сделать небольшое отступление и объяснить, кто такой Зиновий Алексеевич Пешков и какое отношение он имел к Горькому.
Зиновий – старший сын нижегородского владельца граверной мастерской Михаила Израилевича Свердлова. Младший сын Яков рано ушел из семьи, вступил в партию социал-демократов, участвовал в революционных событиях 1905 года, неоднократно отбывал ссылку, одно время вместе с И.В. Сталиным. В Петрограде участвовал в Октябрьском перевороте и с ноября 1917 года до своей смерти (от тяжелой формы гриппа, «испанки») занимал пост председателя Всесоюзного Центрального избирательного комитета – высшего законодательного, распорядительного и контролирующего органа государственной власти.
Горький познакомился с семьей Свердловых на ежегодной Всероссийской ярмарке в Нижнем Новгороде. Михаил Израилевич открыл на выставке свой киоск, где А.М. заказал себе визитные карточки. Хозяин чем-то ему понравился, и Горький стал часто бывать в его мастерской, иногда приводил к нему заказчиков. Там он познакомился с Зиновием, с которым у него вскоре сложились доверительные отношения. Горький, считая Зиновия юношей способным, следил за его развитием, направлял его, а обнаружив в нем склонность к драматическому искусству, решил помочь ему устроиться на драматические курсы в Москве. Однако иудеям, по существующим тогда правилам, проживать в Москве не разрешалось, тогда и решили Зиновия крестить. В Арзамасском загсе в метрической книге Троицкой церкви есть запись от 30 сентября 1902 года: «…Через таинство крещения и миропомазания присоединен к православию полоцкий мещанин Ешуа Золомон Мовшев Свердлов, 19 лет от рождения, с присвоением согласно его желанию отчества и фамилии восприемника Алексея Пешкова».
Горький должен был уехать и попросил заменить его в роли крестного отца инспектора народных училищ города Арзамаса Александра Михайловича Храброва. Крестной матерью Зиновия – рассказывала И.К. Гогуа – стала В.Н. Кольберг, близкий друг семьи Горького, принимавшая активное участие в революционной работе вместе с А.М. и Екатериной Павловной. Ирина Калистратовна была дочерью младшей сестры Веры Николаевны – Юлии.
По неподтвержденным данным, отец проклял Зиновия. Разругавшись с отцом, он еще больше сблизился с А.М., и до самой смерти писателя они относились друг к другу как близкие родственники. «Какой-то кусок моего сердца крепко сросся с тобою», – писал Горький своему крестнику. Екатерине Павловне он также сообщал: «Скоро вот стукнет мне сорок лет, людей за это время видел я – несть числа, а ныне чувствую, что всего ближе мне – Зиновий, сей маленький и сурово правдивый человек…»
Жизнь Зиновия детально описана в книге Михаила Пархомовского «Сын России, генерал Франции». Я же позволю себе только вкратце обозначить основные вехи его непростой судьбы.
В 1904 году Зиновий эмигрировал, работал в Канаде и США. Часто и подолгу бывал у Горького на Капри. С началом Первой мировой войны вступил в ряды французской армии, был зачислен в Иностранный легион, в сражении под Верденом тяжело ранен, потерял руку, но с военной службы не ушел. Во время революционных событий и Гражданской войны в России – член военной и дипломатической французских миссий, во время Второй мировой – участник движения «Свободная Франция». В 1944 году он получил звание бригадного генерала. После войны Зиновий Пешков – на дипломатической службе, корпусной генерал, кавалер более пятидесяти государственных наград…
Мягкий климат острова, отсутствие зимы, как нельзя более подходил для больных легких писателя, но главное – чарующая красота окружающей природы вызывала состояние душевного подъема, и А.М. чувствовал необыкновенный прилив творческих сил и потребность писать.
Первое время Горький на Капри жил на вилле «Сеттани». Но небольшой белый домик, расположенный на склоне горы, оказался слишком тесен, и в начале 1909 года А.М. и Мария Андреева переселились на виллу «Спинола», известную также как вилла «Беринг» – по фамилии владельца, изобретателя противодифтерийной сыворотки. И, наконец, с 1911-го по конец декабря 1913 года А.М. жил на вилле «Серафина». Конечно, появились слухи о том, что писатель одну за другой приобретает шикарные виллы. Об этом Андреева упоминает в письме Михаилу Коцюбинскому: «По “загранице”, конечно, опять сплетня поплыла: Горький купил себе новую виллу за 50 тысяч. По секрету – мы платим 1200 франков в год. Только Вы никому не говорите – пусть себе думают, что мы паны».
Многочисленные посетители Горького вместо роскоши, якобы окружавшей писателя, видели простоту и скромность жилища настоящего труженика. Его рабочий день мало изменился: вставал рано, писал до часу-двух. В жаркое время дня по местному обычаю соблюдал сиесту, а вечером, когда становилось прохладнее, снова писал и так иногда по 14 часов в сутки. Из письма сыну: «И я здоров, а как живу – не знаю: дни моей жизни прыгают мимо меня как блохи, не успеешь заметить – день исчез! А работы у меня на сто лет, не меньше». «Я живу как всегда, работаю точно вол», – писал А.М. художнику Вадиму Фалилееву. А вот Екатерине Павловне: «Я еще никогда не писал так охотно и легко и в этом – вся моя жизнь». Жена Ивана Бунина – Вера Николаевна, вспоминая дни, проведенные в гостях у Горького, писала, что А.М. любит литературу больше, чем себя, – он работает даже за едой.
Здесь, на острове, писатель закончил роман «Мать» – по определению первого советского наркома просвещения Анатолия Луначарского – настольную книгу пролетариата. Многие считали, что роман получился поверхностным и схематичным, однако только в Германии книга вышла тиражом более миллиона экземпляров, став одной из самых популярных в прошлом столетии.
Годы, проведенные на Капри, – одни из самых плодотворных в творческой жизни писателя. Повести «Шпион», «Исповедь», «Лето», «Городок Окуров», «Жизнь Матвея Кожемякина», замечательная книга «Детство», циклы «По Руси», «Русские сказки», «Сказки об Италии», много автобиографических рассказов, очерки «9 января», «Дело Николая Шмита», «О цинизме», «Разрушение личности» и многие другие – все это написано здесь, на острове. А еще работа над пьесами: «Фальшивая монета», «Последние», «Чудаки», «Васса Железнова», «Зыковы».
Очень много времени и сил уходило на работу с рукописями, которые ему присылали. А.М. считал своим непременным долгом помогать начинающим писателям, да и поправлять строгим, но дружеским советом состоявшихся авторов. К примеру, за 1908 год он прочитал 153 рукописи. Но что значит прочитал? Отредактировал, выправил и отправил автору с обстоятельным разбором написанного. В 1912 году – в среднем получал по 40 рукописей в месяц, да еще ежедневно отвечал на 5–7 писем.
Чтобы быть в курсе всех событий, происходящих в России и в мире, А.М. просматривал полтора десятка русских
