получились только Макс и Македонский, точнее, сама Даша не стала заканчивать ни того, ни другого, хотя дурные сны ее больше не беспокоили.
Перед самым отъездом Даша забежала к своей соседке, Маше Нефелимовой. Соседка была довольно странной, немного нелюдимой. Жила одна, и чем она занимается, Даша понятия не имела. Внешне она была того же типажа, что и Таня – высокая, атлетического сложения, с золотисто-русыми волосами, напоминавшими по цвету созревшие колосья.
– Маш, – сказала Даша соседке, – я тут собираюсь в отпуск – ты не могла бы заходить ко мне поливать цветы?
– Как часто? – спросила Маша. – У меня командировка будет в конце недели, дня на три.
– Три дня они переживут, – улыбнулась Даша. – Зайди до командировки, и после, а там уж и я вернусь. Так как?
– Ну, почему нет? – согласилась соседка. – Заодно, коллекцией твоей полюбуюсь. Очень мне твои работы нравятся, особенно балерина.
– У меня несколько новеньких появилось, – сообщила Даша. – А вот Макс не выходит почему-то.
– Потому, что ты ему подсознательно не доверяешь, – заметила Маша. Она всегда говорила прямо, без экивоков. – Хоть убей меня – вы с ним не пара. Скользкий он какой-то.
– Ну… – протянула Даша. – А других нет. Не ждать же своего принца до скончания века.
– Принцев не надо ждать, – согласилась соседка. – Принцев надо искать. Ладно, счастливой дороги. Буду поливать твои цветочки раз в три дня, пока не приедешь. Как вернешься – звякни на мобилу, номер ты знаешь….
Наступил день выезда; на «Сапсане» добрались до Питера, затем, на комфортабельной, но медленной «Арктике» прибыли в Мурманск. Даша недоумевала, почему надо ехать поездом, если до Мурманска из Москвы можно было взять чартер, и хотела уже спросить об этом Макса, но потом поняла – для того, чтобы команда лучше раззнакомилась и притерлась. Уединиться с Максом ей не пришлось – они даже ехали в разных купе: Макс – с Мишкой, Македонским и Кулешовым, Даша – с Ирой, Женей и Таней. Еще в одном купе разместились Макарыч, Игорь, Феликс и Волосатый, а Генка должен был их встретить в Мурманске. И встретил – в компании пожилого мужчины, представившегося Олегом. Олег оказался пилотом, частным воздушным извозчиком. Он промышлял тем, что устраивал воздушные экскурсии по Кольскому полуострову для иностранцев. Македонский его хорошо знал, с давних времен, как он сам пояснил, и утверждал, что на Олега можно положиться.
Прибыли они в полдень. Погрузив ручную кладь в микроавтобус Олега, команда отправилась на аэродром, где их ждал вертолет. В вертолете оказалось несколько ящиков, которые Олег с Геной в него заранее погрузили.
– Остальное оборудование в контейнере, – отчитался Генка. – Контейнер и бытовка стоят на площадке, их пока еще пограничники не смотрели. Тут с этим строго, поскольку граница рядом, и нет-нет, а контрабанду возят. Ну, и по северному берегу базы флота – тоже бдительность нужна, сами понимаете.
– А с тем, что в вертолете, проблем не было? – спросил Македонский, подкуривая. Курил он сигариллы, по всему – довольно дорогие.
– Да нет, – пожал плечами Гена, – они же не по морю пришли, а по железке, там досмотра нет. То есть, есть, конечно, но формальный. А у нас все документы в порядке.
– Хорошо, – кивнул Македонский. – Тогда не будем тянуть кота за… – он зыркнул в сторону Иры, Жени и Тани, стоявших неподалеку, и закончил, – за хвост. Погружаемся в вертолет и летим.
Вертолет оказался довольно комфортабельным, и вообще, экспедиция стала напоминать простую прогулку, особенно, поначалу. Олег сделал небольшой крюк, показав команде знаменитую Кольскую сверхглубокую – в ней не было ничего загадочного или устрашающего, просто буровая вышка посреди тундры, такие порой мелькали за окнами поезда по дороге в Мурманск, да и во время полета появлялись. Вообще, в начале полета им то и дело встречались селения, дороги, какие-то здания, так что край не выглядел таким уж пустынным. Они летели вдоль реки Колы до Оленегорска, который до этого проезжали на поезде. У Оленегорска повернули, пролетев вдоль Хибин, плоскогорья которых возвышались над унылым тундровым пейзажем. Олег, видимо, привыкший проводить экскурсии в этих краях, рассказывал о том, что можно видеть в иллюминатор, бойко называя труднопроизносимые названия вроде Часначорра или, прости, Господи, Ангвундасчорра.
– У нас, оказывается, своих Эйяфлатлайокудлей хватает в заполярье, – хохмил Мишка, безукоризненно выговаривая труднопроизносимое название исландского вулкана.
– Дальше таких высоток не будет, – сказал Олег, – за Ловозером самые крутые горы – так, холмы, метров шестьсот максимум.
Услышав знакомое название, Даша вздрогнула. Макс на это не обратил внимания, а сидевший перед ними на одиночном кресле Макарыч – заметил:
– Что, Даш, байку мою вспомнила? Брось, пустое это. Ловозеро – это просто большое озеро, не такое, конечно, как Имандра, зато рыбы в нем больше. Да ты сама посмотри, как раз над ним пролетаем.
Действительно – Олег даже снизился немного, чтобы вид был еще более величественным. Большое озеро вытянулось с севера на юг, отражая ясно-синее, высокое небо; над ним нависала поросшая хвойным лесом громада труднопроизносимого Ангвундасчорра, а на другом берегу, к которому и летел вертолет, тянулась ровная, унылая тундра. Отчего-то Даше стало тяжко на душе. Тундра казалась каким-то гиблым местом, более гиблым, чем Гримпенская трясина. Какие собаки Баскервилей водятся на этом бескрайнем пространстве? Кто знает…
Решив, что дальше смотреть не имеет смысла, Даша прикрыла глаза, и попробовала задремать. Как оказалось, зря.
* * *
– С тобой все в порядке? – спросил Макс. В его голосе слышалось беспокойство.
– Да, – ответила Даша. – Дурной сон. Наверно, тундра на меня плохо влияет.
– А мы почти прилетели, – сказал Макс. – Скоро мы его увидим.
– Пока я ничего похожего не видела, – заметила также сидевшая у иллюминатора Ира тоном ребенка, которому обещали показать клоунов, а вместо этого отвели на митинг. Макс оставил ее сентенцию без внимания: мельком глянул в лежащий у него на коленях планшет, потом в иллюминатор, а потом тихо шепнул Даше:
– Смотри, сейчас появится.
Несмотря на то, что Даша не была преисполнена энтузиазма, как Ирочка, она все-таки прильнула лицом к стеклу. Вертолет поднялся выше… под ним простиралась все та же тундра, но спереди по курсу надвигался довольно высокий, метров двести высотой, каменный кряж. Скалы ограждали плоскогорье, как частокол; это плоскогорье отличалось от виденных ими раньше – безлесные его склоны обрывались круто вниз, и на них не росло ничего, кроме редких корявых карликовых берез и сосен.
А вот вершина плоскогорья была покрыта густыми зарослями сланника… и среди этих зарослей была широкая овальная проплешина, но не ровная, а полого спускавшаяся к центру, где находился
