пишет Винсент моему отцу в сентябре 1880 г. Здесь он противоречит сам себе и будет так делать на протяжении всей жизни. Дядя сознает, что не имеет врожденного таланта к живописи, и видит перед собой долгий путь обучения. Однако он не падает духом и проявляет удивительную стойкость и усидчивость в изучении материалов, техник, перспективы, анатомии, пропорций и цвета.
Такое ощущение, что к живописи его привела сама судьба.
Первые рисунки
Покинув рудники — землю бедности и отчаяния, — Ван Гог переезжает в Кесмес, деревню в окрестностях Монса. Там он снимает небольшую комнату в доме профсоюзного работника Шарля Декрюка на рю де Павийон, 3. Да, Винсент бежит от воздуха, пропитанного угольной взвесью, однако шахтеры по-прежнему не оставляют его — именно они станут первыми персонажами его картин. Бестелесные призраки, изможденные тяжелым трудом, которых художник будто подкараулил по пути домой после рабочего дня: они идут, с трудом передвигая ноги от болей в спине и вязкого снега под ногами. Взгляд сокрушенно смотрит в землю, глаза ввалившиеся и потухшие.
Именно здесь начинается мое путешествие по следам творчества дяди Винсента. В 50-х гг. XX в. практически все шахты уже закрыты, их история подошла к своему логическому концу. Однако мне удается застать немногочисленных горняков, которые по-прежнему терзаются в этом аду: они представляют собой грустное зрелище, в точности как ковыляющие персонажи на картинах Ван Гога. Покрытые пылью и пеплом, они кажутся чернее добытого угля. Должно быть, никто не дал шахтерам больше любви, чем дядя Винсент: именно их жизнь вдохновила его на творчество.
Выбор, сделанный в пользу живописи, сразу находит отражение в переписке Ван Гога: из его посланий исчезают религиозные реминисценции, уступая место размышлениям о первых эскизах и творческом развитии. Именно тогда папа начинает помогать ему деньгами.
Я узнал от Ма и Па, что ты выслал мне пятьдесят франков, — пишет он в июле 1880 г. — Что ж, я их принял. Принял с неохотой и тоской, но сейчас испытываю затруднения и нужду, что мне еще оставалось делать? Я должен поблагодарить тебя. Для этого и пишу. Ты, наверное, знаешь, что я вернулся в Боринаж. Папа уговаривал меня остаться с ними, но я отказался и думаю, что поступил правильно. В моей семье меня считают невыносимым, странным, недостойным доверия элементом. Как бы я того ни хотел, я ничем не могу быть им полезен.
[…]
Я человек непредсказуемый, способный на безрассудные поступки, в которых мне нередко приходится раскаиваться.
Винсент знает, что совершает ошибку, однако не может сопротивляться желанию рисовать.
Будучи инженером, я привык принимать взвешенные решения, и мне сложно понять дядю в тот период его жизни: такое ощущение, что непреодолимая сила заставляет его упорствовать в своих ошибках.
Мне никогда не удастся постичь, почему Винсент не прислушался к предостережениям своих заботливых родителей. Не знаю, что заставило его видеть в проявлениях этой заботы попытки контролировать его жизнь. Он воспринимает советы родных как посягательство на собственную свободу, считает упреки старших свидетельством их слабости. Подобная его склонность интерпретировать факты и поведение людей совершенно неожиданным способом всегда оставалась для меня непостижимой загадкой.
Винсент находит прекрасным то, что кажется окружающим отвратительным.
Шахтеры считались отбросами общества, для него же они словно мифологические титаны, достойные того, чтобы быть увековеченными. Погружение в живопись давало Винсенту возможность облечь в образы свое оригинальное, эксцентричное видение жизни.
Ремесло художника позволяет Ван Гогу утверждать идеи и убеждения, противоречащие всеобщему мнению.
Однако дядя не был наивен, он прекрасно понимал: чтобы донести смыслы, необходимо долго учиться, осваивать секреты мастерства. Он заказывает книги по технике рисунка и пытается копировать образы.
Мне только что привезли пачку с новой коллекцией офортов и различных рисунков. Особенно удивительна коллекция «Ручей» Добиньи и Рюисдаэль. Великолепно. Я намерен сделать два рисунка: один сепией, один в другой технике, один с этого офорта, другой со «Степи» Т. Руссо.
Для того чтобы изобразить шахтеров Боринажа, недостаточно одних наблюдений с натуры. Винсент штудирует учебники по анатомии и по теории перспективы, которые даются ему с большим трудом. Я нашел эти книги в дядиной библиотеке, потрепанные от активного использования. Листая их, я вижу головы, расчерченные линиями и испачканные отпечатками пальцев Винсента, кости и мышцы с подписанными анатомическими наименованиями, рисунки внутренних органов, размеченные сеткой, которая помогает верно изобразить пропорции. Страницы словно передают страдания Винсента, вынужденного изучать эти правила, его упорство и постоянную неудовлетворенность от того, что результат получился неидеальным.
Я продолжаю заниматься по «Основам рисунка» Барка и решил непременно закончить книгу прежде, чем возьмусь за какую-либо другую: с каждым днем она словно оживляет меня, укрепляет мою руку и дух. Сложно передать словами, насколько я благодарен господину Терстеегу, который столь любезно мне ее одолжил.
Ван Гог бросил вызов самому себе, и трудности не пугают его.
Как видишь, я работаю без устали, однако все еще не достиг удовлетворительных результатов. Надеюсь, однако, что в один прекрасный день шипы зацветут и что эта на первый взгляд бесплодная борьба все же принесет плоды. В боли рождается радость.
Винсент с необычайным упорством работает над закладкой прочного и надежного фундамента для своей дальнейшей карьеры. Я разделяю готовность принести себя в жертву любимому делу, которая сопровождает художника на протяжении всей жизни. Наверное, это заложено в нас генетически, продиктовано семейным чувством долга: мы, Ван Гоги, поставив перед собой цель, всегда готовы идти до конца, сделать все возможное для ее осуществления. Я, в свою очередь, не искал легких путей, хотя мог бы просто жить наследием Винсента, почивая на лаврах собственного имени: все двери в мир искусства были открыты передо мной. Точно так же Тео мог бы ограничиться продажей академических картин и антиквариата, однако он сделал ставку на импрессионистов, которых в то время никто не принимал. Мы смело и стойко переживали непростые последствия нашего выбора, даже когда терпели поражение.
Несостоявшаяся встреча
Многие с восхищением рассказывают об одном интересном эпизоде из жизни Ван Гога.
