Читаем без скачивания Связь: по ту сторону - Ева Кан

– А вот не обошлось. Знаешь, в каком случае могло обойтись?

—?

– Если бы за рулем сидел трезвый. У пьяных скорость реакции замедленная и внимания меньше. Скажи мне теперь насколько важно было доказать себе, что вы крутые? Насколько это важнее человеческой жизни?

– Что я дурак, я уже понял. Чего ты еще от меня хочешь?! И вообще, что ты ко мне прицепилась! Не нравлюсь какой есть – тебя никто не держит! – кричит.

Почем я все еще сижу здесь и пытаюсь вытащить Артема из грязи, к которой он так упорно стремится? Противно. Уйти? Но уйти сейчас – равносильно тому, как он сбежал с места аварии. Что ж, пусть мы и не будем вместе, помочь ему я обязана. Хотя бы попытаюсь, сделаю все, что в моих силах.

– Артем. Ты, правда, думаешь, что сможешь быть счастливым, если оставишь все как есть? Если будешь делать вид, что ничего не было. Всю жизнь. И бояться, что тебя найдут. По сути, ты уже сейчас это и делаешь. И как ты себя чувствуешь? Расскажи мне, как?

Молчит. Смотрит в окно. И слышно в тишине, как тикают настенные старинные часы. Медленно текут минуты. Визг тормозов выдергивает его из оцепенения. Он вздрагивает. И я вижу – теперь он понял, что я пытаюсь сказать.

– Паршиво. Очень. У меня в ушах почти постоянно звук тормозов и крик Ксю. А если не это, то я объясняю сам себе, почему не виноват, но легче от этого мне не становится ни капли. И чтобы забыться, пью. Помогает неважно. Пожалуйста, помоги мне. Я не знаю, что мне делать. Придумай что-нибудь, пожалуйста, Саша. Прости, что я тебе нагрубил. Я не хотел. Мне очень, очень плохо.

Поворачивается ко мне, опускается на пол у окна. Лицо руками закрывает. Подхожу, сажусь рядом.

– Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем.

Молчит. Кладу руку ему на плечо.

– Понимаешь, даже если ошибка ужасна, но ты можешь взять за это ответственность, вместо того, чтобы валить все на других или обстоятельства… Можешь признать – да, ситуацию создал ты сам, хотя мог поступить по-другому, и теперь сделаешь все, чтобы исправить это… Так вот, если ты можешь принять такое решение и выполнить его – ты в норме. Пока не перекладываешь вину, пока ты можешь увидеть, в чем сам был причиной произошедшего, ты в норме. Как только считаешь других виновными, ты становишься слабым, ведь делаешь остальных, обстоятельства, сильнее тебя. И ты, конечно, теперь ничего не можешь с этим поделать. Ты катишься вниз. У тебя появляется все больше секретов от людей. Ты отдаляешься от них. Не можешь быть искренним с друзьями. С теми, кто тебе дорог. И вокруг тебя постепенно собираются такие же люди. Со своими скелетами к шкафу. Люди, которым нельзя доверять. Которые говорят – одно. Чувствуют, думают и делают – другое.

– Да… ты права… я мог не пускать Рому за руль… Или я мог вернуться сразу же, и будь что будет. Как-нибудь разрулил бы ситуацию. Всегда ведь можно найти выход, верно?

В его взгляде столько надежды, будто от моего ответа зависит его жизнь.

– Да. Верно. Всегда можно найти выход. Если действовать правильно. А если продолжать ошибаться, всегда можно найти вход. В ад.

– Вот я и нашел.

Он усмехнулся.

– Ну да. А теперь вставай, пошли обратно.

Поднимаюсь и протягиваю ему руку.

Мы подходим к столу, он включает ноутбук.

Двери лифта выпускают двоих счастливых людей в мокрой одежде и с дикими глазами. Они обнимаются, шепчутся и скрываются в номере с видом на море…

…Но, насколько все прекрасно в процессе, настолько ужасно становится после, ужасно и грустно от того, что он не тот, кого судьба, в которую не верю, выбросила навсегда из моей жизни. Я ведь просто хочу быть с ним. Отворачиваюсь к стене, чтобы не видел слез. Болтаем о чепухе, и я так и не узнаю ничего настоящего об этом чужом мне человеке. Но это не мешает на какое-то время снова и снова забывать с ним обо всем… Затем падаю в беспокойный сон. Часа через три, когда из-за бордовых задернутых штор уже пробивается утреннее солнце, открываю глаза и чувствую: не могу больше здесь находиться. И объяснять ему ничего не хочу. Тихо встаю, забираю невысохшую одежду из ванной. Оборачиваюсь в одно из полотенец. Поглядываю на мужчину. Только бы не проснулся. Боже, какие совершенные линии. Ищу на столе карточку от своего номера. Замираю. Ворочается. Наконец, нахожу ее под столом. Вроде, все. Отрываю медленно лист из блокнота, пишу: «Я никогда не забуду эту ночь… Но ты был прав. Прощай«…Зачеркиваю «Но ты был прав» так, чтобы было не разобрать. Сердце колотится как бешеное. Выхожу из номера, аккуратно прикрываю дверь. С одеждой и босоножками в руках спешу на свой этаж. По дороге встречаю ухмыляющегося моему виду сотрудника отеля. Улыбаюсь. Захлопываю дверь своего номера. Падаю на кровать.

Спряталась я, конечно, шикарно. Наткнусь на него, еще не дожив и до вечера. И придется объяснять свое детское бегство. Ну что я скажу? «Звони через полгодика, а я постараюсь к этому времени забыть его, может быть, получится… или давай закроем на это глаза». А вообще – мои чувства никого не касаются. Белый ноутбук и черное платье исчезают за молнией обожравшегося одеждой чемодана. И вопрос к самой себе: «Что же делать?» остается риторическим. Кидаю полотенце на покрывало. Одеваюсь в голубое. Вызываю такси до соседнего города – Ялты. Внизу расплачиваюсь карточкой, и миллионы лет снимают со счета деньги. Все оборачиваюсь и все жду, что он появится. И даже не знаю – хочу ли я этого или боюсь.

Наконец, сажусь в такси, и белый отель на берегу моря становится игрушечным. Включаю музыку в наушниках, мелькает южный пейзаж за окном. Все еще слышу волнующие слова и его дыхание, а затем тоску по другому и пропасть между нами – между мною и обоими мужчинами. Один уже безнадежно далеко, а другой – еще не близко. Если бы мы сначала просто общались, хорошо узнали друг друга и полюбили, все было бы иначе. Это как если сначала разбить яйца прямо на плиту, а потом сверху поставить сковородку. Вероятно, в этом и есть вся наша проблема. Закрываю глаза. Равнодушное солнце заглядывает в салон авто. Слезы текут по щекам.

…А время все летит. Вот уже опадают лениво листья. Шуршат под ногами. Начало октября. Макс пропадает в школе и на ушу. Вечерами делает уроки и меньше шатается где попало. Отец приезжает к нему где-то через выходные. В гости не заходит. Да уж… устроила я ему веселую жизнь. И мне все больше хочется рассказать о нашем маленьком Даньке. Но что-то останавливает. Да и видимся мы ужасно редко. Помню свои слова, когда уходил, что не настолько я сумасшедшая, чтобы продолжать его любить, когда уже нет надежды быть вместе. Оказалось, настолько. Грустно. Скорее бы уже вернуться на работу, в офис. Скучаю по сотрудникам, по всей этой кипучей жизни, по проблемам и деловым встречам. Тогда будет некогда думать, о чем не нужно.

Я и сейчас работаю дома, но дома не так интересно. Вот и теперь уже пора заняться делами. Хотя… очень сложно называть любимое занятие таким образом. Это то, что обожают делать некоторые люди. Только мне это настолько нравилось, что страсть как-то сама собой переросла в успешный бизнес, как и бывает, когда занимаешься действительно любимым делом. Но суть не в деньгах, а в том, чтобы знакомить интересных людей друг с другом. Наверняка, уже прислали что-нибудь новенькое. Открываю ноутбук. Конечно. Пять новых рукописей с рецензиями. Читаю сначала рецензии. Сотрудники присылают мне уже самое лучшее. Мы не принимаем рукописи на рассмотрение, а сами ищем новых авторов и предлагаем им сотрудничество. Авторы не обивают униженно наши пороги и не засыпают горой рукописей, и, следовательно, не получают отказов. Если произведение нам не нравится, мы просто ничего не пишем. А вот лучшие получают сюрпризы в виде предложения издать книгу.

Меня поразила одна рецензия. Таких отзывов я давно не читала, если они вообще были. Но еще больше меня поразило другое имя автора – Саша Лебедева. И даже не знаю, стоит ли мне все же читать… готова ли я к этому? Но отзыв поразителен. Любопытство берет верх над эмоциями. С первых строчек ухожу в роман…Понимаю: пропаду там на несколько дней, прошу прийти няню – заниматься миром реальным, пока меня в нем не будет.

Читаю роман и понимаю, что до этого я не понимала ничего. А самое страшное – никогда у меня не было подобного общения, за исключением некоторых моментов. А то, что было – кажется теперь каким-то унылым и безжизненным. И бывшего мужа я совершенно не знаю. Конечно, я преувеличиваю… немного. Вся жизнь вдруг проносится мимо, и смотришь на все иначе. И так два дня. К середине ночи дочитываю до конца «По ту сторону облаков». Вытираю глаза. Он никогда не был со мной настоящим. Как и я – с ним. Не специально. Просто мы не могли позволить друг другу быть самими собой, так как в этом случае можно было бы сразу пойти в разные стороны. И… я больше не люблю его. И, вероятно, никогда не любила. Не любила так, как та, с кем он сейчас. Становится легко, будто снова семнадцать, и впереди еще много счастливых лет, и я еще могу встретить такую любовь, о которой пишут в хороших книгах, и такую, какую хотела создать с ним. А теперь понимаю – в этом и была моя ошибка. Не стоило его держать. Идея не в том, чтобы быть счастливой с кем-то конкретным. А в том, чтобы быть счастливой. С тем, кто тоже хочет быть с тобой. Не с такой «тобой», в которую ему верить приятно. А с такой, какую он может и хочет в тебе разглядеть. Разглядеть сквозь твою усталость, сквозь пыль неудач и потерь. А именно – с тобой настоящей.