Ага, недалеко! В голове проносятся последние события перед моим падением. Накрывает чувством обреченности: я и Лео, что это было? Раньше я не ощущала за собой такого влечения к нему, как не ощущаю и сейчас.
— Я думала, что здесь не страдают обмороками… — грустно усмехаюсь, чувствуя тупую боль в области затылка.
— Нет. Такое бывает только у Земных. Все дело в непринятии своей смерти. Что-то тебя гложет, слишком много думаешь о земле.
— Я как бы умерла… — протягиваю в ответ, зажимая ваткой место прокола после капельницы, противная все же эта процедура. — Что Вы мне капали?
— Лекарство. Жди меня здесь, — она быстронько вылетает из палаты, но через мгновение возвращается с золотой баночкой в руках, которую протягивает мне. — Пей этот отвар каждый вечер, он поможет придать легкость и развеет беспокоющие мысли, но если хочешь, выпей и за раз, только может возникнуть слабая боль в затылке.
Женщина, Вы о чем? Какие там мысли? Ты что мне там вколола?! Едва сдерживаюсь, чтобы не растереть ангельшу по белоснежной стене, но только густо выдыхаю, пытаясь привести нервы в порядок. Итак, я Кэтрин, мне двадцать три года, я разбилась на машине — кажется, все помню, хвала Небесам!
В голову врываются мысли о выкраденном телефоне в кармане, и я машинально тяну к нему руку, но вовремя одергиваю себя. Не думаю, что здесь они разрешены. Хорошо еще, что его не нашли пока я была в отключке…
Тем временем доктор так и стоит с протянутым пузырьком, испытующим взглядом буравя меня.
— Не думаю… — гнусаво отвечаю, взяв увесистую бутылочку. — Меня ничего не беспокоит, просто легкое недомогание и боль в затылке, — пытаюсь разрядить обстановку, но кажется, ангел мне не верит.
— Это действие лекарства, скоро полегчает, но если ты не хочешь неприятностей, то лучше пропей курс, иначе не справишься с эмоциями и все об этом узнают.
— И что тогда? — страх закрадывается в сознание: я что, должна забыть о земле, чтобы спокойно жить здесь?
— А тогда исключение, — смакует каждое слово ангел. — Ты должна спускаться на землю не как человек, а как Высшее существо, и нельзя думать о земных проблемах, которые тебя уже не касаются.
«Высшее существо» — передразниваю ее слова в уме. Сколько гонора и самомнения! В голове проносятся образы знаменитых хирургов из фильмов, и меня переполняет гордость за нас, людей. Перевожу взгляд на небесного доктора и саркастично ухмыляюсь: что бы ты делала, если бы перед тобой лежало распластанное после аварии тело, тоже микстурками кормила б?
— Я поняла, — примирительно выдыхаю и встаю с постели. — И сделаю все так, как Вы мне посоветовали.
— Вивиан проведет тебя, — отчеканивает та, чем откровенно начинает раздражать, еще и золотистый пузырек неприятно греет ладонь, напоминая, что я обязана действовать по чужим правилам.
Кажется, я в ловушке…
Врач окидывает недоверчивым взглядом, но я уже переключаю внимание на соседку, которая как раз влетает в палату.
— Ну ты даешь, конечно! — демонесса подходит ко мне, берет под локоть и мы неспеша направляемся к себе. — Напугала!
Знала бы она, как я сама перепугалась тому, что происходит здесь, на небесах.
Придя в комнату, бегу к кровати и падаю лицом в подушку. Впервые хочется пожалеть себя, обнять и плакать, пока не кончатся слезы. Здесь смотрят на людей, как на отребье, вкалывают всякую гадость без спроса и еще хотят, чтобы они поменьше думали о своей жизни! Но как не думать о себе? Как забыть?
— Как можно так быстро отказаться от своей жизни? — риторический вопрос срывается из уст. Все смешалось, новое начало — маленькая смерть.
— Потому тебе и дали отвар, чтобы это все прошло безболезненно, — Вивиан берет мою руку и начинает круговыми движениями гладить ладонь, невесомо целует в плечо и поднимается к шее, исследуя мягкими губами каждую клеточку, выискивая уязвимые места. Низ живота наполняется волнением, и я расслабляюсь. — Ммм, все же ты так опьяняюще пахнешь… — на выдохе произносит она, отчего ее голос становится особенно соблазнительным. — Извини, сладкая, но мне пора. Не забудь начать принимать лекарство! — демоница чмокает меня в щеку и убегает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как она влияет на меня! Неужели это те самые демонические чары, о которых рассказывают нам с детства? А если Люцифер тоже просто на меня воздействовал? И этот случай в саду… Почему я так реагирую на всех их и что теперь с этим делать? Страшно жить, когда на каждом шагу подстерегает гипнотическое искушение.
Беру в руки золотой пузырек и чуть приоткрываю его, заглядывая внутрь. Зеленая жидкость в нем плещется и дымится, точно варево в котле ведьмы. Вспоминаются опыты с медным купоросом над пламенем горелки. Быстро захлопываю баночку и прячу ее в тумбочку — пока еще не выжила из ума, чтобы пить всякую гадость!
В голову приходит мысль, что как раз сейчас Люцифер ждет моего появления. Выкуси, сын Сатаны, отныне я не позволю себе терять бдительность рядом с тобой!
Закрываю глаза и вижу перед собою снимок Эшли. Да, как же ей все-таки повезло иметь возможность жить своей жизнью! Радоваться ярким моментам и строить отношения… Надо не забыть спрятать телефон с прихваченным письмом, но это завтра, а сейчас мне бы поспать…
Люци
Захожу в дом, мысленно прокручивая встречу с Вейлт и ожидаю худшего. Разговоры с Сатаной обычно ничем хорошим не заканчиваются. Отец вообще редко снисходит до общения со мной, в его понятии так и должно быть, а в моем? Другого я не видел и не жалуюсь.
Кладу на стол одну из пыльных книг по психологии, пусть думает, что я хочу почитать на ночь. Большинство людей едва выдерживают и четверть века учебы, я же учусь уже ни один век, но так и не вижу одобрения в глазах отца. Вот она, тягомотина практически бесконечной жизни.
Сейчас я хочу просто упасть на кровать и ни о чем не думать. В голове всплывает картинка ласкающей Джины, да, не отказался бы от повторения… В чем-чем, а этом она преуспела. Хотя сегодня у меня Вейлт, предоставлю это ей.
— Мог не брать книгу для вида. Я слышу твою похоть, — отец выплывает из гостиной. Что-то рановато. — Я вот придумываю тебе наказание.
— Отец, я буду учить всю ночь, — сам не верю сказанному, но пытаюсь придать твердости голосу.
— Звучит почти убедительно, завтра узнаем, — ехидничает тот, осматривая горшок с полумертвым цветком.
— Тебе самому не мешало бы развлечься! — вырывается у меня, и я чувствую внезапный огонь в теле, что вот-вот сожжет дотла все внутренности, но терплю.
Отец резко подходит ко мне, хватает за горло, отрывая от земли, и вжимает стену. Лопатки больно ударяются о твердую поверхность, но я не показываю этого.
— Щенок! — его глаза налиты яростью, но лицо вдруг озаряет дьявольская улыбка: — А знаешь, что самое интересное, сын?
— Что? — хриплю в ответ, я не сдамся, не сломаюсь!
— Что я видел, с каким вожделением ты смотрел на ту Земную, — полушепот отца проникает в каждую клеточку отравляющим ядом. Молча смотрю в алые глаза. Врать Сатане — это словно отрицать, что я демон. — С каких это пор ты, Люцифер, засматриваешься на Земных? Если я узнаю, что ты спал с ней, то все прежние порки покажутся Раем! — он убирает руку, и я падаю на пол плашмя. — И да, я действительно придумал тебе наказание, — издевательский тон не предвещает ничего хорошего, но сейчас я вполне искренне радуюсь свободе от его рук.
В комнате появляется портал, и фигура отца исчезает за ним. Перед глазами темнеет, и только сейчас я понимаю, что все это время не дышал…
5. Сальто назад
Время от времени нужно совершать поступки,
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
которых от тебя не ждут.
Пусть враги перемрут от удивления!
Некромант по вызову
Кэт
Языки пламени ласкают тело, и я нежусь в этой ласке. Гладят плечи, грудь, спускаются ниже, окутывая теплом и желанием, касаются нежной плоти… Томно вздыхаю и хочу еще, хочу, чтобы это продолжалось подольше, и не могу понять, где нахожусь: во сне или наяву…
