Читаем без скачивания Богов любимцы - Саида Абанеева

– Ты боишься потерять драгоценные безделушки, роскошь и покой? Или хозяйка всего этого великолепия произвела на тебя чересчур сильное впечатление? Ну что ж… Каждый выбирает только то, чего он заслуживает. Прощай, – с презрительной усмешкой на прекрасных губах Алетейя поднялась и царственной походкой направилась к дверям.

Мучительное сомнение вновь овладело сердцем Танаис.

– Не сердись. Я просто боюсь ошибиться, приняв призрак за тебя.

– Да не все ли тебе равно?

Танаис пытливо взглянула на гостью и со вздохом облегчения откинулась на подушки.

– Этот вопрос могла задать только копия. Убирайся вон!

Копия заколыхалась, как ткань, колеблемая ветром, стала прозрачна, как воздух, и вдруг растворилась, как кусочек сахара в воде.

Танаис равнодушно наблюдала за всеми метаморфозами и, когда копия полностью растаяла в воздухе, вытерла ладонью вспотевший лоб. Ей вспомнились слова Томирис, сказанные при первом знакомстве: «Вам не угрожает никакая опасность, кроме опасности, заключенной в ваших собственных желаниях», – и ей показалось, что она стала лучше понимать заключавшийся в них смысл.

Танаис погрузилась в забытье, но вдруг ей померещилось, что за шторой кто-то прячется. Встав, она приблизилась к тяжелому бархатному занавесу и резким движением руки отдернула его в сторону.

За ним никого не было.

Немного помедлив, Танаис смущенно улыбнулась своей мнительности, задернула портьеру и обернулась.

В двух шагах от нее стояла Томирис.

Танаис вздрогнула от неожиданности и густо покраснела под насмешливым взглядом волшебницы.

– Не бойся, – сказала Томирис. – Я только хочу показать тебе свой дворец.

– Что, другого времени не нашлось?

– Ты была занята. Я даже знаю, чем.

– Ты следила за нами?

– У меня нет необходимости в этом. Пойдем.

Они проследовали через анфиладу зал, соперничавших друг с другом богатством и роскошью убранства, и наконец достигли залы, по сравнению с которой все предыдущие выглядели жалкими лачугами.

Всюду тускло сияло золото, сверкали и переливались мириадами разноцветных искр драгоценные камни, в воздухе разливалось благоухание самых сладостных восточных благовоний и ниспадали пышными складками драпировки из самых изысканных тканей.

На мраморном возвышении блистал алмазами и золотом огромный трон.

Томирис опустилась на шелковые подушки, и только тогда Танаис заметила, что на черных кудрях волшебницы сверкает алмазная диадема.

– Ты знаешь, кто я?

– Ты языческая богиня, чей храм некогда стоял на этом месте. Но имени твоего я не знаю.

– Этого и не нужно. Я богиня, которой люди поклонялись не одну тысячу лет. Поклонялись и приносили жертвы до тех пор, пока не явился Иисус. Люди уверовали в этого юродивого и перестали верить в меня… А боги, в которых никто не верит, умирают. И пролежала бы я во сне, подобном смерти, до скончания мира, если бы те, кто не поверил Иисусу, не воскресили меня. Снова вспыхнул огонь на моем жертвеннике, и человеческая кровь вновь обагрила мой алтарь… А боги, которым приносят жертвы огнем и кровью, воскресают… Я не желаю снова возвращаться в небытие, и я вступила в борьбу с Иисусом за людские души… Что может предложить он своим верным, кроме туманных обещаний о загробном воздаянии? Люди не склонны верить в то, чего нельзя получить немедленно. А я дарую верующим в меня силу и власть, богатство и славу, счастье и бессмертие. И вот я спрашиваю тебя: согласна ли ты поклониться мне?

– Нет.

– Ты, может быть, не поняла, от чего отказываешься? Подумай еще.

– Я не говорю дважды.

– Ну что ж, была бы честь предложена… – Томирис сделала небрежный жест рукой, и какой-то могучий смерч вдруг подхватил Танаис, раскрутил и поднял высоко над землей…

Танаис вскрикнула и проснулась.

Сев на ложе, она расправила затекшие члены и осмотрелась по сторонам. Она находилась в своих апартаментах, но, несмотря на это, ее не оставляло чувство, что все, виденное ею, не померещилось ей в ночном кошмаре, а случилось наяву.

Выбежав из своих апартаментов, она лицом к лицу столкнулась с Алетейей.

Страсть обрушилась на них, как шторм, как месть, как божья кара, и они не имели ни сил, ни воли, ни желания противиться ее напору…

За завтраком Томирис посматривала на них с необъяснимым любопытством, и Танаис, не выдержав, довольно резким тоном произнесла:

– Простите за грубость, но мне не нравится, когда меня разглядывают, словно какую-нибудь редкую букашку.

– Я пытаюсь разгадать, что привело вас ко мне…

– Но вы ведь сами приглашаете всех желающих!

– О да! – с горькой иронией согласилась Томирис. – Вот только желающих что-то не видно… Лишь немногие приходят сюда по доброй воле. Из тех, кого приводили сюда мои слуги, большинство предпочитало смерть моим милостям… А те, что согласились их принять, сделали это не из любви ко мне, а под влиянием алчности, властолюбия, трусости, порочности или тщеславия. Вы не стремитесь ни к богатству, ни к власти, вас не влечет слава, вам дела нет до тайн мироздания, – с одной стороны, и вы не боитесь ни старости, ни смерти, вас не гложет совесть, не угнетает бедность, не преследует зависть, не мучат болезни – с другой… Некрасиво допытываться у гостей, почему они пришли и отчего не уходят, но для меня это такая загадка, что я позволю себе забыть о правилах хорошего тона и спросить вас прямо: что заставило вас придти сюда и почему вы не торопитесь уйти?

– Потому что нам некуда идти.

– Отсюда стремглав убегали даже те, у кого впереди была лишь прямая дорога на виселицу… Один из моих гостей и вовсе был сумасшедшим, и уж ему-то, вроде бы, совсем было нечего терять, но и он сбежал наутро. Я могу многое понять, но вас понять мне не дано… Никогда еще красивые, здоровые, счастливые и удачливые не приходили ко мне по доброй воле. А ведь вы не просто счастливцы, а любимцы богов… Уже при вашем рождении боги даровали вам все, что другим достается ценою жертв, унижений, предательства, позора и крови или не достается совсем. И все же вы пришли сюда вдвоем и по доброй воле… Почему?

Заметив на лицах гостей выражение невольной обиды, Томирис усмехнулась и сказала:

– Мой интерес к гостям носит чисто меркантильный характер, ибо груды золота, драгоценная утварь, шедевры искусства, короче, все, чем я обладаю, есть результат овеществления тайных или явных вожделений моих гостей. Как, впрочем, и многое другое. Например, обитатели моего подземного зверинца. Клянусь Зевсом, вам в жизни не доводилось видеть ничего подобного, и дай бог не видеть впредь… Когда человек спит и не способен контролировать свою душу, из ее глубин всплывают на поверхность сознания самые омерзительные пороки, и самые гнусные образы, и самые низкие страсти, и все это также получает свое воплощение. Вот почему никто из моих гостей не смог задержаться здесь более, чем на одну ночь. Все они убегали от ужаса перед загадкой собственной души. Ведь человек порой и сам не подозревает, какие страсти дремлют в нем… Пожалуй, из всех людей именно сладострастникам я более всего обязана самыми чудовищными экземплярами моего зверинца. Но вы не подарили в мою коллекцию ничего, кроме своих копий.

– Чудовищ для зверинца порождает страсть, а не любовь, – негромко сказала Алетейя.

– Вы хотите сказать, что в ваших взаимоотношениях страсть играет второстепенную роль? – насмешливо улыбнулась Томирис, и что-то темное и жестокое на миг промелькнуло в ее непроницаемом взоре.

– Я всем на свете пожертвую ради страсти. Но ради любви я пожертвую даже страстью.

– Кажется, я понимаю, что вы хотели сказать, – Томирис слегка усмехнулась и загадочным, испытующим и как бы улавливающим взглядом посмотрела в глаза Танаис. – А почему молчите вы? Или вам нечего сказать по данному поводу?

Танаис вспыхнула до корней волос и со стуком поставила кубок на мозаичную столешницу.

– Что я могу вам сказать, если вы можете без спросу и разрешения шарить в чужой душе, будто в собственном кармане, доставая оттуда золото, алмазы, дворцы и чудовищ для своего зверинца?

– А кстати, не желаете взглянуть? – с дразнящей усмешкой на красивых губах спросила Томирис. – Поверьте слову, не пожалеете, – многозначительно добавила она, и снова что-то порочное, жестокое и сладострастное вспыхнуло и погасло в ее загадочном взоре.

Сузившимися от ненависти глазами Алетейя посмотрела в лицо волшебнице.

– Танаис, скорее уйдем отсюда. Она хочет, чтобы и в наших душах завелись чудовища, которых она сможет затем поместить в свой зверинец!

– Не волнуйтесь так, Алетейя, – насмешливо сказала волшебница. – Никто на ваше сокровище не покушается. У меня есть ваши точные копии, и если я пожелаю насладиться любовью вашей подруги, я смогу сделать это, не разрушая вашего союза.

Алетейя рассмеялась злым и торжествующим смехом.

– Не сможешь, даже если захочешь!