class="p1">– Не надо волноваться, господин Шварцен, – мягко сказал ему Гордин, – мы всего лишь хотим поговорить. Или вы чувствуете за собой вину? Вы являлись убежденным сторонником нацистского режима?
– Нет, что вы, я не являлся никаким сторонником, – возмущенно забормотал бургомистр. – Я никогда не любил НСДАП, не состоял в ней, хотя неоднократно получал предложения вступить в партию. Я никогда не любил СС и СД из-за их чрезмерно жестоких методов работы. Не любил Адольфа Гитлера – поверьте, его не любят очень многие, тем более австрийцы… Я горячо поддерживал заговорщиков фон Штауффенберга, которые собирались взорвать фюрера… Разумеется, я не мог публично высказывать свое мнение, к тому же заговор потерпел неудачу… Прошу понять, я руковожу гражданской администрацией, слежу за тем, чтобы исправно функционировало городское хозяйство…
– Охотно верю вам, герр Шварцен, – кивнул Андрей. – Уверен, что это именно вы, рискуя жизнью, спасали местных евреев, активно сотрудничали с антифашистским подпольем…
– Простите? – градоначальник заморгал. – Но в нашем городе не было антифашистского подполья…
– Ничуть не сомневаюсь, – улыбнулся Гордин. – Мне не нужна ваша кровь, господин Шварцен. Напротив, я хочу вам помочь, но и вы нам помогите. На вашу должность никто не покушается, можете продолжать руководить городом. Я познакомился с вашей дочерью, она произвела на меня положительное впечатление. Хочу надеяться, что оно не обманчиво. И перестаньте трястись! – рассердился майор. – Это уже раздражает, герр градоначальник! Вы мужчина или нет?
– Простите, – Шварцен шумно выдохнул, – вы же понимаете, в какой ситуации я оказался…
– Вся Австрия оказалась в такой ситуации, – отрезал Гордин. – А скоро окажется и вся Германия, ставшая заложником одного клинического психа. Вы готовы сотрудничать с советскими органами?
– Да, конечно…
– Вы понимаете, что германская армия не вернется?
– Я этого даже не хочу, господин офицер… Жить во времена национал-социализма не очень радостно…
– Можете не объяснять это русскому человеку. Давайте уберем все источники раздражения и просто поговорим. Кто работал в этом кабинете?
– Здесь сидел господин Якоб Альбер, он занимался практическими вопросами работы полиции, а также был финансовым инспектором, через него проходили финансовые документы полицейского управления, пожарной охраны, местных женских и юношеских патриотических организаций…
«Неудивительно, что сбежал», – подумал Гордин.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Пару дней назад… Господин Альбер был сильно взвинчен, сидел как на иголках. Вчера я его точно не видел…
– Полагаю, он не единственный. Кто из ваших сотрудников остался? Я имею в виду тех, кто уполномочен принимать решения по городским делам.
– Таких немного, господин офицер… Это мой заместитель первый секретарь Максимилиан Шмидт, госпожа Лаура Штейнер – она занимает должность секретаря, ведает вопросами благоустройства и энергоснабжения… Также господин Арнольд Эггер, тоже секретарь, эксперт по городским коммуникациям… Остальные – их заместители и помощники, они не уполномочены, как вы говорите… Это Маркус Лейбниц, Анна Штарк…
– Хорошо, я понял. Какие военные или военизированные организации размещались в Абервельде?
– Здесь стояла рота солдат, был госпиталь для раненых офицеров – он работал при соборе Святой Катерины… Здание уголовной полиции – напротив, через сквер. Там же находился департамент СС, отдел полиции безопасности и СД, в нем главенствовал штандартенфюрер Холлендорф… Мы не пересекались с этими структурами, только несколько раз получали от них заказ на строительство и ремонт дорог, на возведение складских строений на Маленграссе… Эти здания опустели еще вчера. Мы отправили туда посыльного после того, как не смогли найти господина Альбера, и он увидел пустые здания… Они были совершенно пустые, все ценное вывезли. На заднем дворе остались следы большого костра – не знаю, что там жгли…
– То есть они ушли по-английски, не прощаясь?
– Да, наверное, – градоначальник вымучил жалкую улыбку. – И знаете, господин офицер, мы нисколько не жалеем, что их нет с нами.
– Убежден в этом. – Андрею не хотелось погружаться в чрезмерную иронию. – Что вы знаете о секретном объекте, работавшем в городе под эгидой СС и СД?
– О каком объекте? – Шварцен заморгал, и подрумянившиеся было щеки снова побледнели. – Мы не имели дела ни с какими секретными объектами… Как я могу о них знать, если они… секретные?
– Не надо лукавить, господин Шварцен. Объект секретный, посторонних не пускали, но чины СС, его охранявшие, не такие уж секретные. О наличии в маленьком городе засекреченного объекта городские власти обязаны знать. Другое дело, что вас туда не пускали. Итак, давайте начнем заново, господин Шварцен. Это небольшая производственная база, включающая один или два цеха, склады, коммуникации, подъездные пути, специально оборудованное караульное помещение. А также колючая проволока и таблички угрожающего содержания. Не исключаю, что были собаки. Я доходчиво описал? В данный момент объект, разумеется, не работает, его эвакуировали – о чем вы также могли быть в курсе. Слушаю вас внимательно. Если вспомните похожие объекты – называйте, разберемся. Итак, координаты? Улица, номер строения?
Градоначальник бормотал что-то бессвязное, то бледнел, то делался пунцовым, как помидор. Нет, он не может ничего сообщить господину офицеру. Возможно, вас интересуют военные склады на Баннермаркт? Или городская тюрьма, расположенная в глубине квартала за зданием полиции? Есть еще типография, где до войны печатали местные газеты – в годы войны ее переоборудовали под производство агитационных материалов, закрыли два месяца назад, помещения стоят пустые – ничего секретного, туда может зайти любой…
Этот детский лепет начинал раздражать. Но угрожать сверх меры не хотелось. Убежденным нацистом этот жалкий человек, безусловно, не был. Мог что-то знать, но боялся за свою жизнь.
Гордин смотрел на него с тоской, боясь пережать. Мог ли господин Шварцен ничего не знать? Теоретически – да, отвечали за взаимодействие с СС другие люди. Но ведь там энергоснабжение, канализация, водопровод, они питались из городских систем.
«Дать ему второй шанс?» – задумался майор.
Секретная типография существовала в черте города. Ей хватило бы и большого подвала. Но что находилось над этим подвалом? Своих людей советская разведка в Абервельде не держала. Агент был в Вене, знал о существовании типографии, имел сведения об объемах и номенклатуре производимой продукции, куда и когда она направляется. Но о месте нахождения объекта агент сведений не имел. Считалось, что это неважно – несложно в маленьком городке найти объект. И вот дошло до дела. И где он?
Вчера вечером Гордин беседовал с лейтенантом Кузнецовым – командиром парашютного диверсионного взвода. Лейтенант потерял половину людей, пресекая попытки гитлеровцев вывезти типографию. Это был тот самый объект – загруженный в автотранспорт. Два двухтонных грузовика – не так уж и много. Вывозили самое ценное (включая продукцию), остальное могли бросить.
Парашютисты встали непробиваемой стеной, колонна вернулась в город. Других дорог здесь
