вместе с ее пригласительным. Взрослая пара и малыши застыли у костра в самых горестных позах и на Вету больше не смотрели. Она отступила в темноту, раздумывая, не сбежать ли отсюда. Само собой, отыскав сперва ребят.
И тут она почувствовала, как кто-то трясет ее за плечо. Обернулась – рядом стоял Борис. Вид у приятеля был озадаченный и одновременно радостный в степени ликования.
– Вета, – заговорил он. – Ты права, тут происходит что-то ужасно странное. Те люди сказали мне, будто они – мои настоящие родители, и что я, наконец, вернулся домой. Наверное, это очень странно, но я почему-то им верю. Они так восхищаются мной! Говорят, что я очень умный и… красивый. И что они гордятся мной. А те, к которым тебя отвели, как они?..
– Они, похоже, более адекватные, – ядовитым голосом ответила девочка. – При виде меня сразу начали рыдать и возмущаться. Слушай, Борька, неужели ты не понимаешь, что нас тут просто дурачат? Если не хуже. Нам нужно как можно скорее уходить отсюда!
– Странно, – все тем же заторможенным голосом произнес Шварц. – Когда я смотрю только на тебя, то и сам понимаю, что мы попали в заварушку и надо уносить ноги. Но вот когда разговариваю с теми людьми, или просто смотрю по сторонам, – мне кажется, что все так и должно быть. Как будто я всегда знал, что окажусь здесь… Нет, никакой наркотик таким образом подействовать не может, – пробормотал он себе под нос.
Вета тоже огляделась по сторонам. Маленький человечек у соседнего костра теперь разговаривал с теми людьми, которые зачем-то объявили себя родителями Бориса. Судя по их лицам, рассказывал им нечто ужасное.
– А куда подевался Артур? – вдруг припомнил Боря. – Слушай, если он вдруг растаял в воздухе, то мне тут еще больше нравится.
– Ага, сейчас сам у меня растаешь, – прошипел Гарин, выступая из-за дерева. – Я не понял, мы собираемся тут торчать, или будем сматываться по-быстрому?
– Странно, что ты сам до сих пор не сделал ноги, – вздохнул Шварц. – Не нашел нужного направления?
А к ним уже спешил человечек.
– Я все уладил, – на ходу приговаривал он, задыхаясь и обмахиваясь шляпой. – Вы, милая барышня, пока останетесь в компании своего друга и его семьи. Завтра мы постараемся во всем разобраться, если получится – исправить. Боже мой, какое горькое несчастье, – не сдержавшись, снова пробормотал он, закрыл руками лицо.
– А он куда? – спросил Борис, указывая на Артура, который на этот раз не успел укрыться за деревом.
– Он?! – человечек убрал от лица руки и открыл глаза, а потом широко их распахнул. – Позвольте, а вы кто такой будете? Как вы сюда попали, молодой человек?
– По пригласительному, как все, – голосом, полным ледяного презрения, ответил Гарин.
– Но, позвольте, ведь это лживое вранье! – завопил Эвалонг, в даже замахал на парня руками. – Никакого пригласительного у вас не было и быть не могло! Зачем вы пролезли сюда? О, ужас, ужас, что вы натворили!!
– Да что я натворил?! – нервно вскрикнул парень.
– Лучше вам пока не знать об этом, – печально молвил человечек. И вдруг негромко и тонко свистнул. Через мгновение на поляне появилось еще несколько мужчин. Плащи у них были багряно-красные. Оружия никакого в их руках Вета не заметила, но сразу догадалась, что это местные стражники. Они молча встали по обе стороны от Артура.
– Вам придется пойти пока с ними, – сказал, отводя глаза, человечек. – Вопрос с вами тоже будет решаться завтра. Уведите же его!
– Эй, постойте, – запротестовала Вета. – Мы все вместе сюда попали, и хотим до выяснения остаться тоже вместе! И вообще, это я его пригласила. Я же не знала, что возникнут такие строгости с пригласительными. Там и народу-то было всего ничего.
– Мы во всем разберемся, – тусклым голосом проговорил человечек. – Но юноше оставаться с вами никак нельзя. Дело слишком серьезно. Этот человек… – начал он, но затем пристальнее вгляделся в лицо Артура и вдруг поправил сам себя изумленным голосом:
– Э-э, а ведь даже и не человек, как я теперь вижу. Что ж, тем хуже. Ему придется провести эту ночь отдельно от всех прочих. Уводите.
– Нет! – закричала Громова. Но ее уже никто не слушал. Двое стражников подхватили Артура под руки и вдруг исчезли вместе с ним так же стремительно, как и появились.
Рука сама потянулась к мобильному телефону: немедленно звать на помощь родителей, полицию, кого угодно! Но сигнала не было, даже табло почему-то не зажглось. Девочка закрыла лицо руками и тихо заплакала от бессилия.
Глава 4. Первенцы
Кто-то легонько прикоснулся к ее плечу. Вета приоткрыла один глаз: рядом стояла женщина, та самая, что совсем недавно обнимала Бориса. В ее огромных и очень светлых, почти прозрачных глазах сейчас тоже стояли слезы.
– Мне так жаль, – прошептала она. – Пожалуйста, Веточка, пойдем к нам. Костры скоро погаснут, здесь станет темно и холодно. Меня зовут Саломея, а моего мужа – Реррик. Мы позаботимся о тебе.
– Не пойду! – отрезала Громова и даже топнула ногой. – Буду стоять на этом месте, пока мне не объяснят, что за беззакония тут творятся. И не отпустят моего одноклассника, который ни в чем не виноват. И не разрешат нам всем вернуться по домам! Родители ведь с ума сходят!
– Но мы с мужем сами можем тебе многое объяснить, – с готовностью произнесла Саломея. – К тому же, мы – близкие друзья твоих родителей. Для нас большая честь принять тебя в нашем доме. Да и Боря отказывается уходить без тебя.
Информация насчет родителей Вету заинтересовала. Правда, она никогда прежде не видела в своем доме эту большеглазую женщину и не слышала таких странных имен. Но если она не врет, может, из их квартиры (или где они там живут) все-таки удастся связаться с родителями и вызвать подмогу. Девочка вздохнула, решительно вытерла ладонями мокрое от слез лицо – и кивнула головой в знак того, что согласна идти. Женщина немедленно подхватила ее под руку и увлекла за собой. К ним присоединился мужчина, две маленькие девчушки, и, конечно, ошарашенный, с застывшей улыбкой на лице Борис.
Потом довольно долго шли по лесу. Вета все ждала, когда же они выйдут на дорогу, но кругом были только тропинки, едва различимые в темноте. Вета и Борис спотыкались на каждом шаге, зато остальные скользили над неровностями троп, словно у них были крылышки на ногах. Вокруг, громко смеясь и напевая незнакомые песни, понемногу рассеивались, разбредались в разные стороны другие группки. А никакого жилья так и не было видно.
Наконец все разом остановились,
