ожидали, так что двери распахнулись немедленно.
В зале совещаний Александровы прежде всего увидели овальный стол темного дерева, на столе две большие толстые белые свечи в терявшихся на их фоне подсвечниках темной бронзы; вокруг свечей несколько стопок здешней бумаги — желтой, как слоновая кость, плотной и гладкой; черная тушь ложилась на такую бумагу лучше не надо, а запах вызывал в памяти бессмертное: “все они красавцы, все они таланты, все они поэты”. Пахло девятнадцатым веком, или даже восемнадцатым — интригами, кружевами, решением теоремы Ферма на полях шпионского доклада, пиесой о шести актах “в оборот” дела инквизиции, шпагой и ядом, треуголкой и просроченными закладными на поместье…
В ясный летний полдень свечи, разумеется, не горели. Зал освещался из множества сводчатых окон, застекленных мелкими пластинами — белыми, золотистыми, красными, синими… Почему-то Виктор не заметил ни единого зеленого стеклышка. Что там на каменных простенках, что на других стенах — взволнованные Александровы внимания не обратили.
У второго справа окна стояла высокая женщина — для девушки ее фигура выглядела слишком сильной. Не мощной или плотной — именно сильной, готовой к движению. Против света различался только силуэт, да волосы почти до пояса, да блестела в разноцветных лучах рукоять шпаги с хорошо знакомой по мушкетерским фильмам круглой чашкой.
Виктор не удивился: от штампа до архетипа ровно шаг; учитывая место и обстоятельства, ничего странного. Анна же про себя фыркнула: “Юбку леди носят на ладонь ниже колена, а не на полторы — выше! Кстати, сапоги у нее ничего… Подошва устойчивая, без каблука, голенище короткое, не натрет; и даже на вид мягкое, и застежка правильная, чуть выше мышцы, а не под самым коленом…” Ну не признавать же, что и ноги красивые!
Провожатая склонилась приветственно, прощебетала что-то этой женщине на местном языке, затем указала ей и Александровым кресла перед столом: деревянные, жесткие даже на вид, с лакированной резьбой по высокой спинке, с гнутыми подлокотниками… Пока Виктор и Анна рассматривали сиденья, устраивались — кошкодевочка унеслась по своим делам. Женщина подошла к столу, но в отведенное кресло не села. Чуть наклонилась, сдвинула бумаги, оперлась на столешницу длинными чистыми пальцами с неожиданно потертой, в мелких шрамиках, кожей. По контрасту, Анна сразу же вспомнила пальчики провожатой: гладкие, шелковые, как нарисованные… Затем Анна подняла взгляд выше — по белому, официального покроя жакету, затянутому явно форменным поясом с тевтонским разлапистым крестом на пряжке; окантованному тут и там синим, застегнутому (слава тебе, Господи, хоть кто-то сиськами не торгует!) на все пуговицы, под самое горло… Абрис четкий, черты лица правильные, выражение уверенное. Глаза незнакомки оказались чисто-голубые; вблизи Анна рассмотрела, что и волосы такого же оттенка. Причем корни волос того же цвета, что и вся грива, до самой поясницы — это не крашеные, что ли? Тогда, пожалуй, правильно девочка одевается, понимает свои сильные стороны: глаза, волосы и коленки. Белый жакет с такой же юбкой к оттенкам синего вполне подходит…
Женщина тем временем тоже осмотрела гостей, кивнула собственным мыслям, улыбнулась и произнесла с той правильностью и четкостью, которая вернее всякого акцента выдает иностранца:
— Здравствуйте. Я главнокомандующий и военный министр, генерал Эсдес.
Анна хлопнула глазами. Жакет, окантовка, пояс, коленки! Овца ты, Аннушка, как есть, овца. Не понять, зачем шпага! Правильно Булгаков имя персонажа выбрал. Не Клава масло разлила, не Таня! Такой овцой только Аннушка может быть!
— Здравствуйте, — отозвался Виктор. — Вы говорите по-русски?
— Немного, — голос приятный, не слишком слащавый, не чрезмерно высокий. Услышав его в трубке, можно представить женщину около тридцати лет, сосредоточенную на деле, а не на оговорках собеседника.
Генерал отодвинула свое кресло и села напротив, не став отгораживаться от собеседников ни скрещеными, ни поднятыми якобы для опоры подбородка руками.
— Прежде всего, уточним профессии. Вы и правда программист?
Виктор недоуменно кивнул:
— Да. А что?
— Ваша профессия тут редкость. “Дифисит — вкус списифисский,” — старательно процитировала синеволосая. — И ваша фамилия — Александров?
— Да. Что не так?
— Все так, — снова кивнула своим мыслям Эсдес. — Вас знает мой муж. Он далеко на границе. Дела. Просил извинить, не встретил сам. Просил помочь. И я помогу.
Александровы переглянулись. Виктор перебирал в уме сотрудников отдела, гадая — кто бы мог пожелать себе в спутницы подобную экзотику, и теперь, увидав фамилию коллеги в списках, прислать на помощь? Анна просто удивилась: неужели обещанную Проектом и Порталом поддержку нельзя было устроить попроще, без этих ненужных понтов?
— Помочь вам думаю так, — генерал повертела головой. — Денег давать не буду. И вам обидно, и я не уважаю слабаков. Предлагаю ехать в Столицу со мной. Я поселю вас в офицерской гостинице. Наверное, лучшая в центре Столицы гостиница. Ваши документы на Аукцион я уже отправила. Вам даже беспокоиться не надо. Муж предупредил, что на этой фразе вы спросите про бесплатный сыр в мышеловке.
— Да, — согласился Виктор, — с чего вдруг такая забота?
— Я же говорю. Редкие профессии. Причем сразу комплект. Вы — программист, а ваша жена — мастер по микросборке. Моей… Назовем так, знакомой… Требуется починить протез правой руки. Там и программировать надо. И паять.
— А инструменты? А чистая комната? Микросхемы же не руками паяют.
— Все это будет найдено, я главнокомандующий и военный министр. — Эсдес улыбнулась; Александровы вздрогнули. Анна потому, что соперничать с нахальной улыбкой было сложновато даже для нее. А Виктор потому, что понял: муж Эсдес вовсе не коллега из отдела. Любой у него в отделе играючи бы перебрал и вычистил протез какой угодно степени сложности, неумех в робототехнике Проекта не держали. Тогда кто же? Случайный человек, увидевший фамилию в списке? Как-то беспокойно это все.
— Мне нужно знать, откуда ваш… Муж… Знает нас.
— Он говорит, что был знаком с вами еще в молодости. “Когда, закончив школу, я расстался с Подмосковьем…” — генерал помахала ладонью волнообразно. — “И в техникум столичный поступил, набравши балл”… Вспомните?
Виктор дернулся, как от удара; жена встревоженно повернула голову.
— Скажите, — программист выстраивал вопрос, как путь по тонкому льду. — Как давно… Вы с ним… Встретились?… Э-э… знакомы?
Эсдес посмотрела в потолок — напряженно внимающие Александровы повторили движение. На потолке замыкались темно-песчаного цвета каменные своды, пересеченные ровными черными шнурками кладочных швов.
— Еще до мятежа, — ответила генерал уверенно, — семь лет.
Семь лет?
Но установка Портала заработала три года назад!
Разумеется, Проект начался не с пустого места: теория, опыты, тесты, прототипы, пробные запуски… Да что там, с известным риском переброска могла быть выполнена еще при докторе Царенко, лет двадцать назад.
