2. Разрабатывалась и проводилась операция силами и тех. средствами объединенной немецко-финской диверсионной группы, руководство которой осуществляли представители «Hopfkucuck».[10]
3. Организация «Hopfkucuck» действует нелегально и изолированно, не ставя в известность о своих планах военное и политическое руководство Третьего рейха.
4. Задачи организации Hopfkucuck (предположительно): исследования в областях физики пространств, ускоренное создание мощной установки перемещения (портала), планирование эвакуации членов организации в случае военного поражения Третьего рейха.
5. Установлен круг лиц (предположительно), входящих или причастных к группе Hopfkucuck. (Список установленных лиц прилагается).
6. Эксперименты и дальнейшая эпизодическая работа установки Hopfkucuck-Портал вызвали сильные возмущения коррекционного поля, что, в свою очередь, ускоряет и провоцирует наступление стадии «П».[11]
7. Несмотря на осознание первоочередности задач по ликвидации Hopfkucuck, проведение мероприятий по выявлению и уничтожению конкретных лиц, исследовательских центров и непосредственно пусковой установки на данный момент невозможно в связи с отсутствием точных сведений о расположении противника.
Вывод: облажался Отдел по полной.
…Валерий повесил гражданскую рубашку в шкаф, застегивая форменную куртку «цифры», подошел к зеркалу. Ничего так мужчина, убедительно выглядящий. Но с крайне ослабленными умственными способностями, То, что специалисты ФСПП, АЧА, МИДа и десятков иных солидных организаций тоже не способны нащупать хвост проклятого «Норфика», ничуть не оправдывает капитана Коваленко. Тысячи людей ищут след семидесятилетней давности в архивах Москвы и Питера, Вены и Цюриха. Прикомандированный от германских коллег Отто Хольт опять улетел на родину: немцы роют землю, собственно, все, кто понимает, насколько высока ставка, делают все, что возможно. Результата нет. Слишком много времени прошло. Забыли, отвлеклись, иных дел было полно, и ту «Кукушку» в исторический мусор давно списали. Лоханулись, да. «Иногда они возвращаются».
Капитан Коваленко сообразил, что уже с минуту тупо рассматривает стену. Собственно, не саму стену, а висящий на ней ММГ[12] «маузера» С-96 с нагловато-юмористической дарственной плашкой на рукояти. Сей предмет декора отбывший «на верха» Варшавин то ли так и не успел забрать, то ли оставил в назидание нерадивой смене.
Валерий включил компьютер, а заодно и плеер, подключенный к колонкам.
В городском саду играетДуховой оркестр.На скамейке, где сидишь ты,Нет свободных мест…[13] —
задушевно поведал динамик.
И то верно. 9-00 — пора службу тянуть. Проверить вверенный командованием личный состав и вернуться к проклятому компьютеру — вон сколько почты навалило, и все «шапки-заголовки» как-то непривлекательно выглядят.
Личный состав дежурного отделения занимался самоподготовкой, то есть чтением газет и уточнением аутентичных бытовых подробностей. Капитан Коваленко сказал подчиненным «вольно», сел на табуретку и понаблюдал за попытками сержанта Гришина свернуть «козью ногу» — газета перед экспериментатором была засыпана крошками махорки.
— Если это и «нога», то слоновья, — констатировал командир ОТЭВ.
— Да я в реале это курить не могу, — пробормотал сержант. — Там же будут трофейные?
— Ты ваще кидай свой табак, — сказал, складывая «Правду», старшина Батура. — Двое вас, таких чудиков. А еще боксом балуется.
— Я дымлю умеренно, — оправдался Гришин.
— Ты бы, Серега, действительно легкие поберег. — Коваленко посмотрел на клочки бумаги и распечатанную пачку зелья. — Трофейные цигарки еще хуже. Так что соображай. А за «в реале» — наряд. Ладно бы еще, «в натуре» ляпнул.
К компьютеру идти мучительно не хотелось. По делу там ничего нет, а отписываться замучаешься. Валерий упорно вел себя к кабинету, но тут в коридор вывалился, моргая уставшими очами, младший сержант Земляков. В руке полевой переводчик держал пачки вафель «Цитрусовые».
— Уже чаевничаем? — удивился Коваленко.
— Утром в пищеблок положить забыл, — сказал Женька, мельком взглянув на техников Расчетной группы, впихивающих очередной провод в кабель-канал под потолком коридора.
Манеры Землякова командир ОТЭВ знал хорошо, посему кивнул:
— Ну, пойдем, глотнем. Чай не пил — какая сила…
В пищеблоке пришлось переступать через стулья: дежурное отделение предпочитало пить чай здесь, а не в новом расположении. Сюда же по старинке шли расчетчики, оружейники и техники. Набивалось как в кубрик подлодки. Валерий собирался прикрыть посиделки, но счел, что традиции личный состав сплачивают. Придет настоящий начальник Отдела, пусть и пресекает.
Женька сунул вафли в шкафчик, посмотрел на десятки кружек, теснящихся на полке.
— Не томи. Чего стряслось? — тихо спросил Коваленко. — Нащупали что?
— Нет. В смысле, может, и нащупали, но не мы. — Земляков полез в карман и выудил конверт — незапечатанный и порядком смятый. — Вот, почта пришла. Я утром с пробежки возвращался, подошел к палатке за вафлями…
— Стоп! Охренел?! Конверт тебе на улице дали? А инструкция? Черт знает что хватаешь!
— Он, в смысле корреспондент, при мне конверт открывал. Голыми руками. И у него, у корреспондента, рекомендации. Кроме того, он меня и Варшавина знает. И вообще я малость растерялся, — признался Земляков.
— Излагай…
…Фанатизма нам не нужно, главное — поддерживать себя в форме: Женька умерил шаг, запрыгал по ступенькам в подземный переход. Дыхание выравниваем, медитируем, руки дергаться не должны, ноги желательно тоже…
Срочник-спортсмен поднялся на поверхность и свернул к кондитерской палатке — новый личный состав регулярно к чаю закупается, но ведь вообще немосквичи всякую дрянь берут. Понятно, сейчас настоящих «Цитрусовых» фиг найдешь — всякие «Новолимонные», «Лимонный вкус» — подделки и контрафакт. Мир вообще деградирует, Психа еще не пришла, а с конфетами и вафлями совсем уже хреново. Взять те же «Красные-ударные»…
Женька расплачивался, когда его тронули за плечо. Довольно вежливо и легко, но чувство было до того странное, что Земляков отшатнулся от прилавка, резко разворачиваясь и готовясь врезать трогальщику в пах и горло.
— Ох, простите! — незнакомый парень, извиняясь, выставил ладонь, отступил. — Я, видимо, обознался.
— Несомненно, — сухо сказал Женька, нагибаясь за упавшими пачками.
— Простите великодушно. — Незнакомец насмешливо щурился, хотя тон был серьезный и искренний. — Честное слово, удивительное сходство. Вы ведь не Евгений Земляков?
— Я? — Женька подумал, что совершенно напрасно на пробежки пистолет не прихватил. Пусть приказа на постоянное ношение личного оружия рядовым и сержантским составам еще нет, Коваленко бы вполне понял. Сейчас вот чувствуй себя дураком. — Хм, какой еще Земляков? Нету у меня таких знакомых. Валькирьев я по паспорту. А что?
— Нет-нет, никаких претензий. Показалось. Удивительно похожи на одного знакомого моих знакомых. Просто фантастика. — Парень, довольно лощеный и хорошо одетый, при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не парнем, а молодым мужчиной лет этак под тридцать. Улыбался чуть смущенно, вполне приветливо, что странно сочеталось с хитрым прищуром. Собственно, и трость в левой руке — тонкая, но с изящным, похоже, серебряным набалдашником, в таких принято прятать стилеты, что явная глупость и анахронизм в наше время, — выглядела чудновато. Но явно не фрик. Иностранец, что ли? Акцент вроде бы мелькнул, едва уловимый, не расшифруешь с ходу.
— Бывает, — сказал Женька, сгребая пачки вафель. — У меня вот бабуля ежедневно свою подругу детства в толпе узнает. Удивительное дело. И главное, практически не лечится.
— Действительно. Совпадений в этой жизни много. У меня вот одну знакомую тоже Валькирией обзывали. Не по фамилии, правда, а сугубо по складу характера.
— Ну так женщины сейчас… — с чувством сказал Земляков, вспоминая давешний телефонный разговор с Ириной Кирилловной, вдруг разнервничавшейся совершенно не по делу.
— И сейчас, и раньше, — согласился хлыщ и склонил голову к плечу. — Правда, настоящие командиры среди них исключение. Но ведь и такое бывает.
Женька положил кондитерские изделия на прилавок:
— Что-то не пойму. Вы это о каких женщинах? И, простите, не расслышал, как вас зовут.
— Павлович. Прот Павлович, — охотно сказал хлыщ. — Евгений, вы, пожалуйста, не беспокойтесь. Я вам вопросы задавать не собираюсь. Просто попрошу передать вашему руководству письмо. Я бы постарался лично с Александр Александровичем встретиться, но он нынче далеко от Первопрестольной и весьма занят. По инстанции передавать тоже неблагоразумно — пока проверят, пока передадут… А дело, насколько я понимаю, весьма срочное. Маловато у нас времени осталось, Евгений Романович.
