— Я не сомневаюсь, что она будет бесконечно рада видеть вас, мадемуазель, — заверил ее граф. — А теперь позвольте предложить вам мадеры. Вы заслужили ее в это беспокойное утро.
— Оно и впрямь выдалось беспокойным, — согласилась Батиста. — Но как же мне посчастливилось встретить именно вас!
Она улыбнулась и добавила:
— Ведь на вашем месте мог оказаться противный ворчливый старикашка, который отказался бы подвезти меня, или какой-нибудь негодяй, который похитил бы меня ради выкупа.
Граф же подумал, что первый встречный охотно увез бы такую красавицу, но вслух он лишь сказал:
— А у вас есть с собой деньги?
Он спросил это как бы между прочим. Со слов Батисты он понял, что она припасла достаточную сумму на случай побега, но никак не ожидал вогнать ее в краску этим вопросом. Она опустила голову в явном смущении.
— Я как раз хотела… поговорить с вами об этом, — сказала она после продолжительной паузы.
Граф едва открыл рот, чтобы узнать, в чем дело, как в комнату вошел суетливый хозяин, за ним следовали две служанки в белых чепцах. Они внесли несколько блюд и накрыли стол у окна.
Бутылка шампанского, заказанная графом, уже охлаждалась, в ведерке со льдом.
— Месье, мадам, извольте садиться, — пригласил хозяин. — Завтрак подан.
— Благодарю, — отвечал граф, принимая приглашение.
Батиста медленно подошла к столу. Она все еще была смущена и не решалась взглянуть на графа.
Подали первое блюдо, шампанское заиграло в бокалах.
Граф попробовал еду и нашел ее как и обещала Батиста, необыкновенно вкусной.
— Мы провели вместе уже целое утро. Мне кажется странным, вы до сих пор не спросили моего имени, — начал граф. — Меня удивляет отсутствие в вас любопытства, столь свойственного женщинам.
— Дело не в отсутствии любопытства, — ответила Батиста. — На самом деле мне ужасно интересно знать, кто вы такой. Но я подумала, что вы… возможно… пожалеете, что связались со мной и предпочтете сохранить инкогнито. И если меня вдруг станут спрашивать о вас, я не совру, когда скажу, что не знаю вашего имени.
Граф был поражен ее дальновидностью и тактом.
— Неужели вы думаете, что я стесняюсь помогать вам? — поинтересовался он.
Батиста серьезно посмотрела на него.
— Вы бесконечно добры ко мне, — объяснила она. — Но я хорошо понимаю, что вас ждут неприятности, узнай папа об оказанной мне помощи. Нам обоим достанется, он может даже… причинить вам вред… в Лондоне.
Граф внимательно слушал.
— Вы, как я вижу, важная персона, — продолжала Батиста. Однако мне больно сознавать, что я не смогу называть вас по имени в своих молитвах. Я верю, ваша коляска была послана мне небом, и хочу поблагодарить Господа за его доброту.
Граф рассмеялся.
— Вы и впрямь собираетесь молиться за меня?
— Конечно. Я всегда буду читать за вас отдельную молитву и просить, чтобы в жизни у вас было все, что вы хотите. А мне кажется, любой человек хочет счастья.
— Некоторым мужчинам нужно нечто более ощутимое, чем такая призрачная материя, как счастье, — усмехнулся граф.
— Прекрасную даму? — спросила Батиста. — Вы, несомненно, найдете ее в Париже.
— Что вы знаете о Париже, мадемуазель Батиста?
— Немного, — призналась она. — Папа считал Париж воплощением зла. Ведь именно туда бежала мама, к тому же он не одобряет императора и императрицу.
— Почему же, интересно, он их не одобряет? — удивился граф.
— Не знаю точно, — ответила Батиста, — но моя гувернантка сказала, что отец запретил учить меня истории распутных королей, таких, как Чарльз II и, конечно, Людовик XIV и Людовик XV.
— Надо понимать, что в вашем историческом образовании есть значительные пробелы, — с иронией заметил Ирвин Хоксхед.
— Это не совсем… так, — покачала головой девушка.
И, озорно улыбнувшись, объяснила:
— Из-за отцовского запрета мне стало еще интереснее узнать их историю. Когда папы не было дома, я перечитала всю его библиотеку и многое узнала о прекрасных дамах при королевских дворах. В книгах часто упоминалась мадам де Помпадур и другие знаменитые куртизанки.
— Теперь я понимаю, почему отец счел нужным отправить вас в монастырь.
Граф говорил строгим тоном, но глаза его добродушно поблескивали.
— Вы несправедливы ко мне, — возразила Батиста. — Я уже говорила вам, что была наказана не за свои грехи, а за мамины.
— Это ужасно несправедливо, — согласился граф, — но ваш отец совершенно обоснованно не хотел пускать вас в Париж. Молодой девушке, особенно с такой внешностью, как у вас, там не место, если за ней некому должным образом присмотреть.
Граф понимал, что говорит бестактные вещи. Леди Дансфорд, бросившая дочь в руках ненормального папаши, сама едва ли подходила на эту роль. Но Батиста не заметила его оплошности, и граф позволил себе продолжить:
— Париж — самый сумасбродный и необычный город во всей Европе. И молодой неискушенной девушке не пристало находиться в таком месте.
Помолчав, Батиста сказала:
— Мне некуда больше идти… Я найду маму… И тогда она присмотрит за мной.
— Я не сомневаюсь в этом.
— Расскажите мне о Париже, — попросила Батиста. — Что значит Париж для вас? Красивая архитектура и, конечно, новинки музыки и литературы!
Она вздохнула:
— Моя гувернантка иногда упоминала обо всем новом и интересном, что появлялось в Париже. Но мне ничего не разрешали читать о Франции.
Граф рассказал ей о великолепии Гранд Опера и о том, какие замечательные, блестящие пьесы шли в театрах Парижа.
Батиста была благодарной слушательницей — все рассказанное графом приводило ее в восторг. И граф с воодушевлением говорил о зажигательной музыке Оффенбаха, о художниках-новаторах, чьи работы принесли «Академии» и «Салону»[2] всемирную известность.
И только после завтрака, когда уже подали кофе, граф вспомнил об интересующем его вопросе.
— Но вернемся к денежным делам, — сказал он, — я бы хотел знать какой суммой вы располагаете.
— Мне должно… вполне хватить, — уклончиво ответила девушка.
— Такой ответ меня не удовлетворяет.
Она крепко стиснула руки.
— Поймите… — умоляюще произнесла Батиста, — я ни в коем случае не хочу быть вам в тягость… и хоть вы очень помогли мне, вы не можете быть в ответе за меня…
— Нет, я в ответе за вас, хочу того или нет, — возразил граф. — Вы моя гостья, и я как хороший хозяин не оставлю вас без денег на дорогу.
— Я предупреждала вас, что отец причинит вам много вреда, если узнает, что вы помогли мне. Он очень мстителен и беспощаден с теми, кто встает на его пути.
