Знание "нравственного закона" становится тем признаком, который позволяет безусловно отнести данного индивида к представителям Homo sapiens. Мы же получаем еще одну шкалу, разбивающую человеческое сообщество на две несводимые категории. Горизонтальное деление "внушаемые - невнушаемые" ("слабые сильные") теперь дополняется вертикалью естественной нравственности.
В некотором роде эти шкалы взаимосвязаны. "В чистом виде суггестия есть речь минус контрсуггестия" [14]. Возникновение языка непосредственно связано с необходимостью противостоять нежелательному внушению. На новом витке спирали эволюции регрессивный комплекс признаков (асуггестия) трансформировался в качественно новый механизм физиологии высшей нервной деятельности - контрсуггестию.
"Все-таки люди очень различны. Как любил говорить один мой знакомый патологоанатом с призванием инженера, человеческий организм являет собой классический пример не доведенной до ума конструкции, впопыхах пущенной в серию на кое-как отлаженном конвейере" [11].
Человек вышел из эволюционного отбора, в плане физиологии имея весь необходимый набор нейромеханизмов для нормального развития "высших функций. Но наряду с новейшими образованиями в человеческом геноме продолжали сохраняться архаические механизмы, обеспечивающие чисто биологическую функцию выживания. Какие же конкретно признаковые комплексы (определяющие характер поведения) воплотятся в человеке - зависит исключительно от капризов генетической лотереи. Можно лишь гарантировать, что в масштабе популяции будут реализованы все мыслимые комбинации признаков. Как и в любой лотерее, крупный выигрыш составляет незначительный процент от общего числа участников, откуда и возникает ощущение "недоработанности" человеческой природы.
На Пятый День творения появились животные виды, освоившие такие разные среды, как водная и воздушная (основа последующего разделения на Черных Рыб Глубин и Белых Птиц Высот). Для Природы сам факт участия в игре (эволюции) важнее выигрыша: максимальное разнообразие служит наиболее надежным залогом выживания.
Выше мы определили наиболее базовые качества, выделяющие человека из животного мира. Поскольку каждое из этих двух качеств имеет две градации, в результате получаются четыре возможных комбинации - четыре типа поведения. Четыре основных вида, составляющих человеческую популяцию. Подробные характеристики большинства из этих видов (включая подвиды) приведены в работе Б. Диденко [23], на "кардинальную типологию людей" которого мы будем опираться в дальнейшем.
Незнание "нравственного закона", соединенное с невнушаемостью, порождает настоящую "гремучую смесь". Агрессивность такого человека в принципе не знает границ, а огромная витальность делает его прирожденным харизматическим лидером. Единственный закон, который он признает - желание собственного "Эго". Типичный "хищник" по классификации Б. Диденко.
"В английском языке слово human, "человек", состоит из приставки "hu" и слова "man". Приставка "hu" этимологически происходит из египетского языка и означает "тигр". Поэтому понятие "human" буквально означает "человек-тигр" [24].
В Африке до сих пор существуют тайные общества "людей-леопардов", практикующих ритуальный каннибализм. В то же время в "цивилизованных" странах пресс социализации значительно повлиял на внешние формы проявления агрессивности. Определенное "смягчение нравов" объясняется также частичным истреблением на протяжении веков наиболее хищной части популяции (уменьшением удельного веса генов "хищников" в общем генофонде). Их современные потомки зачастую даже не подозревают о собственном агрессивном потенциале, настолько глубоко он вытеснен в бессознательное. И тем не менее они безошибочно узнаются по неодолимому стремлению к доминированию в любой ситуации и характерной "толстокожести" в этическом плане.
Диденко рассматривает хищный подвид - суггестора, - который уступает настоящему "хищнику" в агрессивности и бесстрашии, зато превосходит коварством. Это псевдолюди - оборотни, способные имитировать поведение всех прочих видов. В суггесторах вообще много "обезьяннего", регрессивные приматогенные качества здесь особенно усилены (от цинизма, проистекающего из совершенного внутреннего бесстыдства, до неконтролируемой похоти), как и стремление урвать, ухватить из доступных благ и удовольствий кусок пожирнее. Их мораль сводится к единственному: жизнеутверждение любой ценой. "Бога нет и все позволено". Самая, пожалуй, преуспевающая категория людей, в любые времена занимающая лучшие места у кормушки. (Сплошь из суггесторов состоит руководство "Группы спасения мира", да и сам Давид Маревич отмечен характерными суггесторскими "талантами".)
"Коварное и мрачное существо это владеет силами человеческого ума. <...> В его власти изменять свой вид, являясь, как человек, с руками и ногами, в одежде, имея лицо, глаза и движения подобные человеческим и даже не уступающими человеку, - как его полный, хотя и не настоящий образ. <...> Им благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие. Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это. Они крадут и продают с пользой, удивительной для честного труженика, и обманывают блеском своих одежд и мягкостью речи. Они убивают и жгут, мошенничают и подстерегают; окружаясь роскошью, едят и пьют довольно и имеют все в изобилии" [25].
По данным Диденко, хищные особи в "цивилизованных" странах составляют около 15 процентов: "каждый седьмой может стать истинно жестоким". Именно среди представителей этого вида встречаются откровенные нелюди (как сейчас стало модно говорить "отмороженные"), демонстрирующие полное равнодушие к чужим человеческим жизням. Они только внешне напоминают людей, человеческая же душа у них не развилась вследствие какой-то врожденной патологии. Ведь "такие феномены, как "совесть" и т. п., возникают в пространстве бесконечных объектов, того, что дано, но мы не знаем откуда" [19].
Приобщенность к порядку, который срабатывает независимо от человека и его намерений (порождается структурой на ее собственных основаниях) отличает собственно "человека разумного". Вот только на практике реализовать действительно разумное поведение многим из них затруднительно. Подверженность внушению оказывается палкой о двух концах. С одной стороны, она обеспечивает гарантированную социальную адаптацию, но с другой делает легкой добычей стадных инстинктов.
Самое же главное, внушаемый человек, пусть даже "разумный", неизбежно пасует перед агрессивным напором и харизматическим (суггестирующим) обаянием "хищников" - "крепких, лоснящихся, алчных, невероятно цепких и живучих, типичных какократов, вознесенных наверх, как капелька гноя в кратере чирья, сдавленного невидимыми сальными пальцами, легко швыряющих себе под ноги целые поколения" [11]. Они занимают ключевые посты во всех властных структурах (включая маргинальные), получая таким образом практически неограниченные возможности по навязыванию собственных хищнических ценностей и представлений.
Диффузный вид (то есть допускающий проникновение любых влияний и, соответственно, способный принимать любую форму) составляет абсолютное большинство человечества. Чисто количественный перевес - едва ли не единственное, что он мог противопоставить на протяжении тысячелетий зарвавшимся "хищникам". Этот поведенческий архетип давно стал элементом массовой культуры: в любом полицейском боевике на одного социально опасного агрессора приходятся десятки "копов", олицетворяющих закон.
Но "нравственный закон" является лишь необходимым условием становления человека. Нередко только недюжинная воля способна превозмочь власть стадных инстинктов - непреодолимое препятствие для подавляющего большинства диффузных. Немногочисленным исключением из их массы стала особая категория людей, в которых счастливым образом соединилась верность "категорическому императиву" Канта и устойчивость к внешним влияниям, способным поколебать эту веру.
Б. Диденко назвал их неоантропами - "людьми в истинном, насколько это возможно смысле слова", а в качестве главного видового отличия отметил генетически закрепленную способность к самокритическому мышлению. По этой причине неоантропы могут не только, наперекор хищному воздействию, самостоятельно реализовать вертикаль духовной эволюции, но и увлечь за собой других. "Возможно, именно в том заключается отличительный признак человека, что он может быть предводителем толпы дубоцефалов, а дубоцефал - нет..." [26].
Медленный, но неуклонный нравственный прогресс человечества свершается исключительно благодаря их подвижнической деятельности, тогда как сами они всегда остаются в меньшинстве. К этому виду принадлежали все великие духовные учителя, с максимальной полнотой воплотившие тот Образ, по которому и был создан Человек на Шестой День творения.
