очень, особенно, если их касались. Но слабость исчезла, как и температура, а сердце успокоилось. Больной (или раненый?) был в таком хорошем состоянии, что даже сам разрешил себе (!) самостоятельно при помощи одного слуги выйти на крылечко, поболтать с товарищами — преображенцами. Дмитрия (господина майора гвардии) гвардейцы любили. Он был не спесив, излишне не мучал различными упражнениями, не забывал кормить.
Так что час они поболтали, пока из верфи не пришла госпожа подмастерье и не разогнала всех вояк. Конкретно господина майора гвардии она послала на постель. К тому времени он уже переместился на постель в семейной спальне. По инициативе, кстати, жены, которая прямо сказала, что если он муж, то и должен находится ночью у жены, а не шляться невесть где.
На робкое возражение Дмитрия, что он еще не в состояние выполнять супружеские обязанности, Даша лишь рассмеялась и уже строго повторила приказ (!), хотя он и был выше ее по званию. В общем, убыл по месту службы. Даша же только проводила его, а потом понеслась сначала переодеваться, а потом хлопотать по хозяйству.
Ведь слуг было много и даже управляющий, который ныне по новомодному назывался мажордомом, а все же хозяйским взор должен быть.
Что же, он не против, тем более, после долгого разговора с товарищами он как-то ощутимо ослаб и хотел спать. Видимо, он еще поспешил с положительной оценкой здоровья, и хотя организм окреп, но не настолько, чтобы считать себя выздоровевшим.
Во всяком случае, спал он достаточно долго, так что жен его с трудом разбудила к ужину. И только коварное перечисление Дашей блюд заставило его проснуться.
Сегодня по его настоянию давали в том числе жаркое (картофель, свинина, грибы, лук, морковь). И обязательно с салатами из помидор. Честно говоря, это был один их счастливых дней, когда он узнал, что малороссияне (украинцы) немного выращивали в горшках, как декоративное растение. Он немедленно приказал купить у них семян и вырастить в оранжереях.
К этому времени помидоры, хоть и редко, на юге России выращивали на открытом грунте, в средней полосе в горшках дома и в редких теплицах аристократов. Не часто, но, по крайней мере, стремление молодого князя Хилкова выращивать эту культуру в домашнем хозяйстве сильного удивления не вызывал. Ну хочет князь и ладно, богатые и не так сходят с ума.
А вот то, что он их ест и при чем регулярно и в большом количестве уже вызывало не только удивление, но и отвращение. И не только в высокомобществе, но и первоначально даже в семье. Тесть Александр Никитич и жена Дарья Александровна приходили в ужас. Приходилось в прямом смысле слова отбивать у Даши это блюдо и остерегаться во время обеда. Даша считала, что он, похоже, сходит с ума и готовится умереть путем отравления.
Пришлось демонстративно откушать несколько ложек резаных помидор. Немного, больше Даша не дала. А потом еще показывать отменное здоровье. Это было еще до дыбы Преображенского приказа и это получалось легко.
Даша успокоилась и потом уже реагировала не так остро. Только удивлялась, как же так, люди травятся, а мой благоверный ест? На этот недоуменный вопрос Дмитрий едко ответил, что кое-где крестьяне и от картофеля травятся, аж бунтуют от безвыходности. Тоже не есть?
Княгиня Хилкова в отличие от отца новомодный картофель любила не меньше, чем благоверный муж, поэтому сразу заткнулась. Пусть ест, коли хочет и не травится.
Это еще что. а вот, когда они пили и, как всегда, спорили. Так он тогда выспорил целых сто рублев у поддонка князя Меньшикова. Тот, думая, что помидоры ядовиты, ведь сами европейцы утверждали, клялись на своем католическом Боге, попытался подначивать Дмитрия. Ха, ну как малое дитя! Поспорили при царе Питере, и попаданец невозмутимо съел три помидора. Он бы скушал еще больше, но красных больше не было. Царь даже изумился нервам князя Хилкова, травится и смеется. А что, посмотрели бы на свои пораженные морды, тоже бы смеялись. Что же касается помидор, то ведь у него не подагра, чтобы остерегаться, съел, как цуцик!
Уже садясь за стол, Дмитрий подумал, что зря он так много думает о царе, ведь появится. И точно, не успели сесть по несколько ложек супа, появился он — его царское величество, Самодержавец Белая и Черная Руси Петр Алексеевич!
Глава 4
Царь был весел и энергичен, как всегда. Только периодически внимательно смотрел на Дмитрия, как он, здоров ли физически, или, боже упаси, морально? Не упал ли духом и не проехал ли головой?
По всемэтим вопросам Дмитрий был готов ответить сугубо положительно. Еще бы искалеченное тело выздоровело. Но вроде бы и тут все хорошо, только некоторое время надобно.
А пока Дмитрий по-хозяйски угощал Петра. Вначале грибными щами, ну это обычно. А потом жаркое с помидорным салатом. Тут царь и сам поразмыслил, что это и не готов ли он, так сказать, употреблять. То есть, он уже ел картофель и, с подачи Дмитрия, помидоры. Последние ему не понравились, а вот салат из них со сметаной, зеленью и луком более — менее. Но так, посмотреть, порадоваться за княжескую семью, за их маленького первенца, смело и охотно съедавшего то и другое. И ведь мать его, Даша, даже не морщится!
Дмитрий же, чтобы легче прошло, налил обоим по стаканчику водочки, поставил перед царем его посудину.
— Напоить хочешь? — хитро посмотрел на него, — чтобы я потом ушел совершенно пьяный на коленях, как жена твоя красавица передо мной стояла?
— Хм, — только и сказал Дмитрий. Что-то государь изрядно и часто упоминает о ней. А она счастливо алеет и рассветает. Так ведь и не захочешь, а заревнуешь.
— Что замолчал, камрад, или жену ревнуешь? — правильно понял его Петр, — дурак! Красивых баб много, да они и не противятся. На крайний случай, у меня есть Марта. А вот таких умных и знающих я пока не видел. Радуйся, паршивец, что у тебя жена такая! Налей-ка еще ей, выпьем за первого корабельного подмастерье.
А что делать, сам вытащил ее из домашнего захолустья. Теперь страдай, мыкайся. Хотя, ведь она и спасла его и тоже благодаря его учению!
Дмитрий налил Даше водки, но только пол стаканчика. Хватит ей, все же женщина. Однако жена скорректировала еще жестче. Он закрыла свой стаканчик, мол, спасибо, но не буду.
Дмитрий даже удивился такому протесту, Петр же обозлился, дескать, с кем споришь? С
