Читаем без скачивания Гроб на колесиках - Дмитрий Емец

– Что крикнул голос? – спросил Вурдик.

– «Не трогай их, голова! Они мои!» – тихо повторила Настя.

– И все?

– Все. Но ведь он нас спас!

– Спас-то спас, но еще неизвестно, что лучше. Возможно, все-таки в пасти отрубленной головы сгинуть, – покачав головой, сказала Ягге.

Я непонимающе уставился на бабушку: что за странное пожелание?

– Да, ребята, вам не позавидуешь, – серьезно сказал дедушка Вурдик. – Есть только два существа, которые могут заставить Рожу – Костяную Кожу отказаться от добычи. Это либо Оскаленный Мертвец, либо Красная Рука. От обоих не следует ожидать ничего хорошего. Кто бы из них вас ни спас, он сделал это не затем, чтобы оказать вам услугу.

– А смерти? Рожа их не боится? – спросил я.

– Не то чтобы боится, но опасается. Кому охота со смертями связываться? Но смерти обычно сразу вступают в бой и начинают размахивать косами. Рычать из-под земли не в их привычках, – хмуро пояснила Ягге.

Настя накрыла ее морщинистую руку своей ладонью.

– Ты нам поможешь, бабушка? – спросила она.

– Ишь ты, какая рука у тебя свежая да белая! И у меня когда-то такая была... Ладно, молодка, погадаю сегодня вечерком. Авось вместе что-нибудь придумаем, – смягчившись, пообещала Ягге.

4

В коридоре послышались тяжелые шаги. Дверь стала сотрясаться от ударов. Одна из досок отлетела, и в кухню просунулась мохнатая лапа, сжимающая наточенный до блеска зазубренный нож.

– Уходи, Карамора! Хуже будет! – крикнул дедушка Вурдик и выпалил в дверь из мушкета.

Мушкет дал осечку. Вурдик насыпал свежего пороха, подул на кремень и выпалил еще раз. От грохота мы все едва не оглохли. Кухня заволоклась белым вонючим дымом.

– Старая гвардия себя покажет! Тряхнул стариной! – поморщился дед Вурдик, пытаясь встать. Отдачей мушкета его сбросило с табурета на пол. Мы с Настей бросились поднимать Вурдика, а потом разгибать его.

– Ну, как я его, бабка? Пиф-паф! В самое яблочко! – похвастался Вурдик, держась за поясницу.

Ягге подошла к плите и подозрительно заглянула в древний котелок.

– Где были твои глаза, окаяшка? Кастрюлю мне прострелил! Такой котелок скифы второй раз не подарят! – возмутилась она, вытряхивая из кастрюли серебряную пулю.

Вурдик стыдливо притих.

Карамора навалился на дверь и, просунув в пролом еще одну мохнатую руку, потянулся к подпиравшей дверь деревянной ноге. Он выглядел порядком голодным: вероятно, у себя в пятом измерении не успел перекусить.

Наше положение было аховое, но тут вмешалась деревянная нога Вурдика. Дрожа от боевого азарта, она вырвалась в коридор и набросилась на Карамору. Квартира заходила ходуном.

– Так его, так! Уррра! – подпрыгивая на табурете, орал дед.

Через некоторое время, прогнав Карамору, деревянная нога вернулась победительницей. На ней были видны следы зубов.

– Виват! Наша взяла! – завопил дед Вурдик, бросаясь обнимать свою ногу.

– Ве...ве... – сказала Настя.

– Что «ве-ве»? – не понял я.

– Ве-весело у вас тут, – выговорила девочка. Она сидела белая как бумага. Только местами у нее на щеках вспыхивали пятна румянца.

– Вот придут Оскаленный Мертвец или Красная Рука будет еще веселее! – заверил ее Вурдик.

Единственной, кто оценил эту шутку, была его деревянная нога.

Глава IV

СТАРУХА С ЛИМОННЫМ НОСОМ

Ночь. По сырому лесу крадутся двое.

«Кого встречу – задушу!» – говорит один.

«Кого поймаю – прихлопну!» – говорит другой. Идут дальше.

«Смотри, на поляне кто-то спит! – шепчет один. – Задушу!»

«А я распотрошу!» – говорит другой.

Первый лег на землю и пополз, а второй за ним бежит. Подкрались они к спящему.

«Мы тебя убьем! Готовься к смерти!» – закричали.

Проснулся третий. Стали двое с третьим биться, да не справились – костьми легли. Муха оказалась сильнее червяка и муравья.

1

Вполночь Ягге подвела нас с Настей к большому зеркалу. Комнату окутывал зловещий полумрак. Ягге сунула в руку Насте огарок свечи и зажгла его прикосновением пальца. Мы увидели, что зеркало завешено черной простыней.

– Как сдерну простыню, глядите в зеркало, внучки. Что увидите, то ваша судьба будет. Да только не пугайтесь, или затянет вас Зеркалица. Тут и я вас уже не спасу. Готовы?

Сгорбленная Ягге сурово посмотрела на нас из-под косматых бровей. Ее крючковатый нос отбрасывал на лицо зыбкие, желтоватые тени. Седые, совсем белые волосы были встопорщены. В неровном прыгающем свете свечи Ягге казалась древней, грозной ведьмой. Я впервые видел ее такой.

Я кивнул. Чуть помедлив, кивнула и Настя.

– Еще смотри, чтобы свеча не потухла, пока зеркало открыто. Потухнет свеча – и ваши жизни потухнут, – предупредила ее Ягге.

Рука, в которой Настя держала свечу, чуть дрогнула. Шепнув мне на ухо странное, ветхостью веков дышащее слово, Ягге потянула простыню. Черная простыня соскользнула, открылось мутное стекло с длинной трещиной.

Я увидел в темном зеркале колеблющееся пятно свечи. И все. Наших с Настей отражений там не было. Не было и отражения Ягге – старушка загадочно исчезла вместе с черной простыней.

Не отрываясь, мы смотрели в стекло. Настя заботливо прикрывала ладонью дрожащий огонек.

«Сккрррп! Тик-тик! Бамм-мм! Скррр!»

Послышался скрежещущий звук. Оглянувшись, я увидел, что часы, уже несколько лет стоявшие, пошли в обратную сторону.

«Там-там-там-там!»

В комнате один за другим оживали таинственные шорохи. Крышка склепа дедушки Вурдика начала подскакивать, выстукивая траурную барабанную дробь. В окне четко прорисовался силуэт виселицы, с раскачивающимся на ней покойником. Покойник поднял руку, погрозил нам пальцем и немедленно канул куда-то вместе со своей виселицей.

Границы комнаты расступились. Потрескавшееся стекло ожило, сделалось черным и мертвенно неподвижным, как поверхность озера. Зеркало почти исчезло, стало распахнутой дверью в иной мир. Дверью, за которой клубился белый мутный туман. В тумане мерцали серебристые огоньки, они то погасали, то вновь зажигались, расслабляя и завораживая.

– Кирилл! Я тебя двадцать раз звать не буду! Марш завтракать! – требовательно позвал меня из зеркала родной до боли голос, и я вдруг увидел свою мать, протягивающую ко мне руки. Мама была в длинной белой ночнушке, в которой она приходила ко мне в детстве поправлять одеяло.

– Мама? – неуверенно окликнул я.

Мне почудилось, что Параллельный Мир, в котором я находился, был страшным сном, и стоит мне сейчас проснуться, как все исчезнет.

Я поднял уже ногу, чтобы переступить границу, но пламя свечи в ладони у Насти странным образом удлинилось, изогнулось и обожгло мне руку. Ойкнув от боли, я спохватился и понял, что меня заманивает Зеркалица.

Безобразная старуха с лимонным носом была где-то совсем рядом – за гранью зеркала.

– Зеркалица, спорю: этот номер не пройдет! Покажи нам лучше нашу судьбу! – услышал я звенящий от напряжения голос Насти.

– С какой стати я буду вам что-то показывать? Идите сюда и сами посмотрите, сладенькие вы мои! – писклявым голосом откликнулась женщина в белой ночнушке.

Стоило мне услышать этот голос – наваждение исчезло. Теперь я знал точно, что это не моя мать.

– С какой стати? А вот с какой! – твердо сказал я, добавляя к своему требованию то магическое слово, которое шепнула мне Ягге.

2

Лицо Зеркалицы перекосилось от досады, и, обратившись в истаивающую струйку дыма, она исчезла. Мгновение – и зеркало ожило. Картины и лица замелькали в нем, все убыстряясь.

Два скелета передвигали на доске фигурки. Один скелет повернулся ко мне и что-то беззвучно произнес, показывая пальцем на мою голову. Скелеты исчезли, а по коридору, высоко подпрыгивая и щелкая зубами, проскакал черный череп. Не касаясь пола и чуть покачиваясь, проплыли два полупрозрачных привидения. На миг я увидел самого себя с перекошенным от страха лицом. Я пятился от чего-то грозно надвигавшегося на меня. Пятился, не видя, что за спиной у меня глухая стена и отступление отрезано.

Ощутив резь в глазах, я на секунду закрыл их, а когда открыл, то обнаружил, что раздувшееся, синее чудище сидит на железной бочке с надписью «Яд!» и смотрит на нас белыми, без зрачков глазами. На голове у него серебрится горшок.

Вскоре чудище исчезло в зеркальных лабиринтах, и его сменил отрубленный указательный палец. Он сгибался, корчился как червяк и, извиваясь, словно звал нас к себе. А над пальцем, темная, бесформенная, нависла тень Красной Руки...

Настю окружили покрытые инеем мерзляки. «Девочка, отдай нам свое тепло! Девочка с соломенными волосами, согрей нас!» – стонали они. Казалось, спасения нет, еще мгновение – и круг мерзляков сомкнется.

– Эй вы, ледовики, снеговики, или как вас там, прочь! Мальчики, вы не в моем вкусе! – услышал я рядом с собой протестующий крик.