ожидании неизвестности. Он навис надо мной, глухо стукнув кулаком прямо у моей головы, что-то тихо и грозно прошептал, но я расслышала лишь последние несколько слов: «
устрою тебе сладкую жизнь». И исчез.
Ну, что ж? Если ему охота поиграть, я подыграю. Не на ту напал, как говорится. Я знала одно – я так просто не сдамся.
ГЛАВА 4
Первая неделя учёбы прошла относительно спокойно. Преподаватели были ко мне снисходительны, ибо я была новенькой, студенты пытались подколоть, задеть, смотрели искоса и то и дело бросались мерзкими фразами, но либо удостаивались моего злобного оскала, либо абсолютного игнора, а все мои заботы были связаны с документацией. Я бегала от ректора к куратору моего курса, постоянно что-то уточняя, дописывая, меняя. Когда наконец расписание окончательно утвердилось, мне полегчало. Оказалось, что у некоторых студентов, расписания индивидуальные, исходя из их способностей и пожеланий. Предметы здесь не были сложными для меня, однако они были на порядок серьёзнее, чем те, что преподавали в Логар.
Мне было одиноко и скучно, я чуть ли не каждый день звонила Кэт. Она только и говорила, какой Питер замечательный, какой он обходительный, ну просто душка. От этого тоска становилась ещё больше. Пол звонил мне раз в несколько дней, он начал стажироваться в какой-то фирме и времени у него было не много. В инстаграме то и дело мелькали фотки Кэт с Питером, Пола на новом рабочем месте, и всех их вместе на выходных. Мне там делать было нечего и я забросила свой профиль. Только больнее от того, что они все не рядом.
Я полагала, что возможно после зимних праздников не все приехали сразу, некоторые подтянуться через месяц, ближе к сессии, но ошибалась. Здесь настолько суровый отбор, что все прибыли в первый же день занятий. Академия за один уикенд наполнилась доверху.
С моими соседками по ванной комнате я не подружилась, но и не враждовала, обычные девочки, немного высокомерные, но не проблематичные. Мы друг другу не мешали и мне этого было достаточно. Подругами я не обзавелась здесь и за вторую неделю пребывания. Зато, у меня появился хороший приятель. Джек Бенсон, наверное, единственный парень, который общался со мной здесь, просто так. Мы не встречались с ним в столовке, не договаривались о каких-то общих делах, он просто всегда сидел рядом на парах.
Однажды, когда в мою сторону в очередной раз полетели записки от крашеных вобл, он перехватил одну и вежливо попросил больше ко мне не приближаться. Повернувшись ко мне, он будто снял маску с оскалом и был такой жизнерадостный и искренний. Я протянула руку и с тех пор «Лесли с Сарой ходят парой».
Этот рыжеволосый очень напоминал мне Кэт, которой мне тут так не хватало, и, отчасти, поэтому мне захотелось с ним подружиться. Он был среднего роста, часто ходил в бассейн, спортсмен парень. Его волосы торчали ёжиком на голове, не короткие и не длинные, непонятные. У него было квадратное лицо с веснушками, узкий нос и полные губы, почти как женские.
Понедельник – день чудесный? Как-бы не так. После завтрака я пошла на первую пару, но не успела зайти в аудиторию, по всему коридору были развешены мои снимки. МОИ! Я стояла в мокрой одежде, с сеном на влажной голове в конюшне, а в двух метрах от меня виднелась на снимке чья-то рука, в закатанном рукаве белой рубашке. Блондин! Значит он тогда был не один! Вот гад! Значит вот так? Хорошо! Следующий ход за мной.
Я срывала снимки со стен, под смешки и шепотки студентов. Стоит ли напоминать о том, что многие здесь были старше меня, как и в Логар? Но от этого становилось только неуютнее. Были здесь, конечно, и мои ровесники, но их на пальцах одной руки пересчитать можно, включая меня саму.
Пока пробежалась по всему коридору за этими снимками, увидела вдали этого бульдозера. Решительным шагом Я направилась прямо к нему. Передо мной стала блондинистая чуть ли не двухметровая стена, со своими дружками. Парень скрестил руки на груди, стоял, опиравшись плечом на стену. Заметив меня, смерил оценивающим взглядом. Чуть позади него вынырнул парень высокого роста, худощавого телосложения, с редкими короткими волнистыми волосами каштанового цвета, узкие выразительные серые глаза с ироничным взглядом. Вокруг собрались зеваки.
– Эдриан, это она что ли? – спросил шатен, переводя взгляд с листа в руках на меня и обратно.
– Да, Марк, она, – небрежно фыркнул Эдриан, не отводя от меня взгляда.
Второй парень был брюнетом с очень тёмными глазами, его лицо не выражало никаких эмоций, казалось ему просто скучно. Он еле одарил меня своим взглядом. Я чувствовала, как моё лицо наливается краской.
Я была так зла на Салливана, что еле сдержала порыв врезать этому наглецу. Только я набрала воздуха в лёгкие, что бы вывалить на него тираду из упрёков и грязных ругательств, как Марк вышел вперёд, подпирая к стене и загораживая мне пути отхода. Будто стервятники измываются над добычей. И ведь я сама сюда пришла. Глупо, как глупо.
– Отойди, – прошипела я белоголовой глыбе.
– А если не отойдёт?
– А он сам разговаривать не умеет? Или ты вместо наручной куклы? – я уже кипела.
– У неё есть зубки? – радостно всплеснул в ладоши Марк.
– Да-а, – пропела я. – А ещё есть коготки, которыми я сейчас раздеру ваши морды, если не расступитесь.
– Угрожаешь? – безразлично спросил блондин, но я заметила как уголки его губ дёрнулись. Измывается гад, наслаждается.
– А ты знаешь, что угроза расправы наказуема по закону? – безразлично протянул третий.
– А ты знаешь, что только что вы нарушили моё личное пространство? – ехидно скривилась я. – Если вы сейчас же не отойдёте от меня минимум на пять шагов, то я подам на вас жалобу в ректорат, что вы меня домогаетесь, а уж оттуда пойдут разбирательства. Кто, зачем, когда? А если дело передадут дальше? Мне рассказать, чем всё может закончиться для вас? – я улыбнулась, торжествуя.
Папа мне всегда рассказывал, что даже если ничего подобного не было, то проблем такое обвинение всё равно может принести немало. Особенно известным и влиятельным людям. Пока докопаются до истины, репутация обвиняемого уже будет подмочена. А «жертве», как правило, ничего не бывает, потому, как она могла «неверно истолковать намерения, находясь в стрессовом состоянии».
Марк немного подумав, отошёл, а Эдриан недовольно скривился. Рыкнул на собравшуюся толпу, бросил что-то мне вслед, но мне уже было всё равно. Сердце так стучалось, что я ничего не слышала кроме
