Комочки трепещущей плоти.
Орочий клинок улетает в сторону, подняв облачко пыли.
Переходим к десерту.
Зубы - крайне чувствительная вещь, если ты, конечно же, сумел добраться до нервов, сокрытых под прочной эмалью. А напильник, пусть и его кособокая гремлинская подделка, весьма многофункциональный предмет, впрочем, как и паяльник, лишь бы было желание, фантазия и время.
Запрокинуть голову зеленорожего, дабы всем как можно лучше был виден процесс "демонстрации".
-Не бойся, - от шепота Гноба вздрагивают даже стоящие подле вервольфы, - это не больно. Как комарик укусит.
И безумный вопль вознесся к мрачным небесам.
Глава 9. Противоестественно безумный сомнамбулический и богомерзкий процесс совокупления плоти и металла
Нар еще с младых лет следовал бессмертному завету Курта Кобейна, сводившемуся к тому, что любую дичь в жизни можно пережить под правильно подобранный трек.
Он бухал по-черному, хрипло подпевая нестареющим "2000 баксов", когда большая часть его корешей отправились в Вальгаллу и Чертоги Четверых.
Сбивал в кровь костяшки кулаков об морды всевозможных ублюдков под песни из "Большого куша" и "Бойцовского клуба".
Сжигал людей заживо под адскую рэпчину из того момента "Far Cry 3", когда давали огнемет в зубы и говорили, что было бы неплохо так подкоптить парочку гектаров конопли. И да, Ваас крут.
Он бродил по заброшенным кладбищам, вслушиваясь в тишину могил и резонирующее от судорожно трепыхающейся сердечной мышцы переплетение голосов Горшка и Князя.
Колян Фарш делал очень много вещей с кривоватой ухмылкой на тогда еще целой физиономии и музыкой, в клочья разрывающей барабанные перепонки.
Она отгоняла навязчивые образы, мрачные мысли и смутные силуэты вплотную подступающего безумия. Только старый добрый рок и практически постоянный приток адреналина - две вещи, благодаря которым Нар окончательно не съехал с катушек.
Наверное, именно этим его подкупило учение Четверых. В Полигоне, мире, созданном сознаниями уверовавших, под любое хоть сколько-нибудь значимое событие находится свой трек, набатом раздающийся с небес, ибо боги, как и простые смертные любят годное музло.
Да...
Каждый, мать его, раз, когда приходило время лютого замеса в недрах его черепуши начинали завывать гитары и грохотать барабаны. В этом были свои плюсы и свои минусы. Но по итогу все сводилось к одной простой мысли - очень трудно контролировать себя и относительно связно мыслить, когда мозг разрывает на агонизирующие ошметки адская смесь бессмертного творения Мика Гордона, "We Butter the Bread With Butter", "Slaughter To Prevail", "Dethklok" и немножечко "Powerwolf".
В такие моменты особенно четко осознаешь, почему человеки живут во всем этом дерьме.
Насилие и жестокость у них в крови. Да, это можно отрицать и бороться с порочными позывами, но... иногда бурлящий поток ненависти все же сильнее здравого смысла.
Старое доброе ультранасилие, восхваляемое во все времена и эпохи...
Стрела Праха срывается с перемазанных кровью и грязью пальцев.
Короткий полет.
Взвизг рассекаемого воздуха.
Хэдшот и крит в одном флаконе. Повезло, однако.
Сгусток чистейших эмманаций Смерти оголодавшим псом вгрызается в голову ближайшего разорителя, перетирая чешую, плоть и кровь в невесомую серую пыль, тонкими струйками осыпающуюся на землю.
Демон хочет завопить от боли, но лишь распахивает клыкастую пасть в беззвучном крике. Язык, щеки, десна, глотка - все исчезает, поддавшись напору силы Серой Госпожи. Иссыхающая плоть, трещащий по швам череп, из щелей которого лезет стремительно разлагающееся мозговое вещество.
Мертвое тело медленно оседает на мостовую.
Вот только рухнуть в грязь, дабы там навеки и остаться у него не получается. Чешуйчатую тушу словно выворачивает наизнанку, вскрыв изнутри. Кровь, разорванные куски плоти и сломанные кости. Хруст, треск и чавк.
Разоритель исчезает, сменившись уродливым долговязым силуэтом Куклы. Стремительный бросок к ближайшему куску пока еще живого мяса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Остальные демоны среагировали практически моментально, изрубив химеру в фарш, до того как она успела добить свою первую жертву. Вышеупомянутая жертва обзавелась лишь содранной кожей с лица и вдавленными в дно глазниц глазными яблоками, превратившимися в нечто совершенно неиндифицируемое. Он дико вопил, катаясь по земле и зажимая лапами окровавленную физиономию, пульсирующую болью в такт биению сердца. Тупые когти скрежетали по лицевым костям черепной коробки, силясь отодрать то, что причиняло разорителю так много страданий, затуманивших разум. Правда, от этого ему было только хуже.
Глава отряда - самый рослый, мощный и крутой ублюдок, заваливший одного из самадовских Мясников добил болезного, доведенным до автоматизма движением. Предсмертная судорога и стонущее тело застывает в пыли, когда его пронзенное куском стали сердце, выблевывая из своих недр потоки адреналина вперемешку с черной кровью, окончательно не перестает биться. До целителей таки далеко, да и не будет никто тащить полудохлую тушу своего товарища, покуда по остаткам города шастает так много крайне привлекательных целей.
Мана заметно проседает, кастуя с десяток незримых щупалец теликинеза.
Хрипло ревущее существо, отдаленно напоминающее подающего надежды химеролога и предусмотрительно обвешанное по самые брови всеми доступными химерологическими наворотами, срывается в чудовищное подобие спринта.
Булыжники, подхваченные магией Разума, со скоростью малость подуставшей пули, вбиваются в головы разорителей, силясь перемешать осколки черепа и не до конца протухшие извилины в однородную кашицу. Получается у них, не сказать, что плохо, ибо получившие по кумполу демоны временно выведены из строя, силясь каким-то неведомым образом соскрести мозги со стенок черепной коробки и привести в относительно работоспособное состояние.
Те кому посчастливелось не пройти импровизированный краш-тест, узрев нечестивое отродье самых темных и мрачных закоулков Преисподней в лице Отца Монстров, попытались принять подобие защитного строя.
Фишка в том, что именно попытались.
Спотыкаясь о суетящихся под ногами бесов и своих невезучих родичей, потерявших ориентацию во времени и пространстве, они таки сумели выдать лишь жиденькую и крайне кособокую линию на пути химеролога. Хотя, учитвывая их комплекцию, и этого вполне должно было хватить. Все же полностью боеспособного разорителя, приготовившегося к старой доброй резне, не каждый рыцарь с разгона сможет сбить. Если лошадь не поела, конечно же, или сам вышеупомянутый рыцарь малость подустал.
Впрочем, они зря старались, ибо Глаз Мухи при правильном использовании - имба имбическая.
Широкоплечий демонюга с кривым воспалившимся рубцом через всю морду, уже приготовившийся нанизать когтисто-клыкасто-чешуйчатую тушу химеролога на свой двуручный шампур, немножечко выпал в астрал, когда привычная картина мира взорвалась на бесчисленное множество своих крошечных искривленных копий.
Этому прыжку позавидовали бы все известные вратари мироздания.
Адская смесь прохода в ноги, импровизированной "ласточки" и криворуких попыток закосплеить то самое леонидовское "ЭТО СПАРТА!!!", но только головой привели к тому, что левая конечность Нара в принципе перестала существовать, как нечто работоспособное, а невезучий демонюга прилег на кучу битых кирпичей с кусками Пальцев Смерти и обломком Костяного Клинка, торчащего из фонтанирующей кровью грудной клетки.
И да, Ханк-Хитман-Кенни тоже не подкачал, возникнув за спиной ГлавГада, аки ужас на крыльях ночи и сотворив жесткое и извращенное непотребство с его нижними конечностями. А точнее вырвал к чертям собачьим из его чешуйчатых лапок изрядные куски мышц, жил, связок и еще чего-то очень нужного для нормального перемещения.
