– Начинаем делить их на группы, – сказала она Уэллсу, Саше и остальным участникам спасательной экспедиции. – Тяжелораненых оставляем там, где они есть, а тех, кто может идти, нужно проводить на поляну.
– А как насчет тех, кто не может передвигаться самостоятельно, но не слишком серьезно ранен? – спросил Эрик. – Пусть пока побудут тут? Или их тоже нужно переправить в лагерь?
– Уходить надо всем, и, чем быстрее, тем лучше, – сказал Уэллс прежде, чем Кларк успела ответить. – Челноки в любой момент могут взорваться. Нужно разбиться на две группы. Одна пойдет налево, другая – направо.
Кларк кивнула, раздала бинты и прочие принадлежности для оказания первой помощи, а потом устремилась к эпицентру этого ужаса. Перешагнув через гору искореженного металла и осколков фибростекла, она опустилась на колени рядом с мальчиком, темная кожа которого была перемазана серым пеплом. Он сидел, подтянув колени к груди, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами и хныча.
– Привет, – сказала Кларк, опуская руку на плечо ребенка, – меня зовут Кларк, а тебя как?
Мальчик не ответил. Неясно было даже, слышит ли он Кларк и ощущает ли ее прикосновение.
– Я знаю, ты испугался. Но все будет хорошо. Тебе тут понравится, обещаю.
Она встала, поманила Эрика и, когда тот подбежал, сказала:
– Он не ранен, просто в шоке. Можешь найти кого-нибудь, кто за ним присмотрит?
Эрик кивнул, взял мальчика на руки и поспешил прочь.
Слева от Кларк Уэллс успокаивал женщину средних лет. Он помог ей подняться на ноги и повел к Саше, которая уже была готова вести в лагерь первую партию выживших. Вдоль позвоночника Кларк побежали ледяные мурашки, когда она увидела среди них молодого человека в униформе охранника. Беллами пообещал, что первое время не будет попадаться никому на глаза, но ведь легче легкого втянуть его в какую-нибудь конфронтацию. Вдруг за время ее отсутствия что-нибудь случится?
– Кларк! – Она обернулась и увидела, что ее зовет Феликс. – Нам нужна твоя помощь.
Поспешив на зов, она увидела, что Феликс стоит на коленях перед молодой блондинкой с длинными спутанными волосами. Парень пытался перебинтовать ей руку, но повязка уже пропиталась кровью.
– Никак не остановить, – прошептал он. Его лицо стало совсем бледным. – Сделай что-нибудь.
– Я ею займусь, – сказала Кларк. – Иди дальше.
Размотав повязку, она осмотрела рану.
– Я умру? – хрипло прошептала девушка.
Кларк с улыбкой покачала головой.
– Нет. Я ни за что этого не допущу. Не раньше, чем у тебя появится шанс посмотреть Землю. – Она полезла в аптечку за антисептиком, молясь, чтобы на челноках был запас лекарств. Ее антисептики почти закончились. – Знаешь, кого я видела вчера? – Она попыталась отвлечь девушку, готовясь зашить ее глубокую рану. – Настоящего живого кролика.
– Правда? – Блондинка принялась вертеть головой по сторонам, словно надеялась, что кролик сейчас выскочит откуда-нибудь из-за обломков.
Через десять минут ее увел Уэллс, и Кларк получила возможность заняться более серьезными ранениями. Видеть страдания такого множества людей было тяжело, но, сосредоточившись на деле, девушка смогла наконец отвлечься от невеселых мыслей.
Последние несколько дней прошли словно в тумане, и каждое новое событие оказывалось невероятнее предыдущего. Она помирилась с Беллами, который умудрился простить Кларк за то, что она сделала с Лилли. Потом им пришлось вызволять Октавию от наземников, к числу которых принадлежала и Саша, а те, в свою очередь, еще раньше спасли сестру Беллами от наземников-отщепенцев, сторонников жестоких мер.
Но сильнее всего Кларк одурманила новость о том, что ее родители, оказывается, живы и находятся на Земле. Порой ей думалось, что все это происходит во сне, и что радость и облегчение, бурлящие в ее груди, вот-вот снова превратятся в тоску и боль. Но родители, которых она оплакивала уже год, не были казнены, и их тела не дрейфовали в открытом космосе. Они каким-то образом добрались до Земли и даже некоторое время жили с Сашиной семьей, а потом куда-то ушли. Значит, теперь нужно сообразить, как их найти, пусть это и кажется невозможным по тысяче причин. Однако если сидеть сиднем на одном месте и ничего не делать, то родителей она уж точно не найдет. И, чем скорее Кларк закончит с ранеными, тем скорее она сможет отправиться на поиски.
– Этот не дышит, – скривившись, сказал Эрик, когда Кларк подошла к нему.
Она присела на корточки и коснулась шеи лежащего на земле человека. Он еще не остыл, но пульса у него не было. Сжав губы, Кларк прижала ухо к его груди, молясь о том, чтобы услышать сердцебиение, но ее молитва была напрасной.
– Мы ничем не можем ему помочь, – сказала она, стараясь не встречаться с Эриком взглядом, потому что ей не хотелось видеть на его лице выражение ужаса. И чтобы он увидел на ее лице беспомощность.
Кларк снова посмотрела на лежащего человека, впервые по-настоящему увидев его лицо, и ахнула. Сердце словно сжала, пробив грудную клетку, невидимая рука – это был мистер Фрец, ее преподаватель биологии, тот самый, что когда-то дал ей, в ту пору десятилетней, доступ к закрытым архивам корабля, чтобы она могла посмотреть фотографии слонов.
– С тобой все нормально? – спросил Эрик.
Кларк кивнула, стараясь сморгнуть слезинки, от которых все вокруг казалось расплывчатым. Протянул ли мистер Фрец достаточно долго для того, чтобы посмотреть на ночное небо? Видел ли он, как отражается в озере луна, почувствовал ли принесенный ветерком запах деревьев? Или скончался, не успев даже одним глазком взглянуть на планету, перед которой всю жизнь благоговел издалека?
– Тела пока придется оставить здесь, – сказала она, отворачиваясь. – Важнее разобраться с ранеными.
Оставив Эрика, Кларк, осторожно переступив через груду искореженного, докрасна раскаленного металла, двинулась к лежащему на боку человеку, одетому в некогда белые одежды, на которых теперь виднелись грязь и копоть. Глаза его были закрыты, губы кривились, словно бросая вызов боли. Увидев его высокую, тощую фигуру и седые волосы до плеч, Кларк тихонько застонала. Это был доктор Лахири, ее бывший педагог и один из старейших друзей ее отца и матери. Последний раз они виделись, когда он пришел к ней в камеру, и она обвинила его в предательстве родителей. В ответ доктор назвал ее изменницей, после чего она двинула кулаком ему в лицо.
Ярость, которую тогда испытала Кларк, теперь казалась странно далекой. Хотя ее родителей, конечно же, предали, они остались живы. К тому же девушка теперь знала, что кое-кто виноват в случившемся куда больше, чем доктор Лахири, – в первую очередь, Вице-канцлер Родос, который приказал родителям начать чудовищный эксперимент с облучением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
